Спайдер и Сторми

«Чувак, я знаю, ты всегда был помешан на кладбищах, но.. не понимаю, как ты можешь там жить. Меня аж передёргивает от одной мысли об этом».

Я словно слышал его сейчас — недоверие в голосе, будто он всерьёз решил, что я окончательно потерял рассудок.

Я сказал ему, что уже согласился на работу. Наблюдал, как Люк хмурил брови, пока я кусал нижнюю губу, мои руки дрожали, а ноги нервно подёргивались под столом. И ждал, что Люк будет умолять меня не уезжать, хотя это была его идея, чтобы я убрался из Коннектикута. Я отчаянно хотел, чтобы Люк передумал.. но он не передумал.

Я выдохнул угрюмо и сгорбился на скамейке. Женщина с чёрными волосами рядом со мной повернулась, изучая меня со странной смесью любопытства, сочувствия, понимания и той привязанности, которую я считал незаслуженной. И почти ожидал, что она спросит, что не так, что снова изменило моё настроение, но, похоже, у неё была та же способность читать людей и ситуации, что и у меня.

Поэтому она ничего не сказала, а вместо этого продолжила говорить. А я сидел на этой скамейке, неохотно позволяя себе снова улыбнуться, и слушал, как женщина болтает о пустяках на фоне стрекотания сверчков и приглушённых разговоров из дома.

О шоу, которые она смотрела по телевизору в отеле.

О марке хлопьев, которые хотела попробовать уже несколько недель, но не могла найти, потому что их уже давно сняли с производства.

О своей любви к паре ботинок на платформе, которые она увидела в местном магазине одежды и не переставала думать о них с тех пор.

Всё это было таким обыденным и бессмысленным. Я не понимал, зачем она говорит мне об этом. Но сидел и впитывал всё это, потому что одновременно прислушивался к тому, о чём она не говорила.

Женщина волновалась и нервничала — это проявлялось лишь в её склонности болтать без умолку и подёргивать ногами под пышной кружевной юбкой. Её слова лились легко; она не заикалась, как иногда случалось со мной, но что-то в этой ночи заставляло её чувствовать себя неуютно.

«Это из-за меня?»

Я размышлял об этом, пока женщина рассказывала о том, как ей нравится мотоцикл Люка и как она всегда хотела иметь мотоцикл, но так и не решилась его купить.

«Нет, — подумал я, прищурившись. — Если бы дело было во мне, она не пригласила бы меня. Не позволила бы мне сидеть с ней всё это время».

Я задался вопросом, есть ли среди присутствующих человек, который заставляет её чувствовать себя так — нервно, напряжённо. Задался вопросом, кто это может быть и есть ли что-то, что я мог бы сказать или сделать, чтобы успокоить её. И понял, что хочу быть тем человеком, который сделает это.

Но, с другой стороны, может быть, все вокруг заставляли её нервничать. В конце концов, она упомянула, что ненавидит вечеринки, так что, вероятно, всё дело в этом.

«Могу ли я помочь ей почувствовать себя лучше? — задумался я, когда она рассмеялась над чем-то, что сказала сама, а я пропустил, пробираясь сквозь извилины своего глупого мозга. — Достаточно ли я самонадеян, чтобы верить, что могу?»

Я не был уверен в этом, но, наблюдая за подрагиванием её колена, лишь слегка скрытым слоями чёрного кружева и тюля, я был уверен в одном.

Она была гораздо больше похожа на меня, чем я изначально предполагал.

И, возможно, не дать этому перерасти во что-то большее будет сложнее, чем я думал.

* * *

Блейк вышел наружу, ведя за собой блондинку в образе Дороти. Она разговаривала по телефону и отошла в тихий уголок двора, а Блейк направился к нам. Он шёл так, что мгновенно напомнил мне Люка — непринуждённо и с лёгкой небрежной элегантностью, засунув руки глубоко в карманы кожаной куртки. Остановившись рядом с загадочной женщиной, с которой я провёл эту ночь, он игриво потрепал её взъерошенные, уложенные в небрежный узел, волосы на макушке.

— Ты в порядке тут, малышка Сторми?

Я прищурился под маской, а сердце забилось с угрожающей скоростью, когда получил ещё одну порцию информации. Я сжал кулак у бока, словно пытаясь удержать это прозвище, вдавить буквы и слоги в ладонь, заставить их проникнуть под кожу.

«Малышка Сторми».

— Ты вышел проверить меня, да? — ответила она, запрокинув голову, чтобы взглянуть на мужчину, который выглядел в этих тенях так же естественно, как и я.

— Я? Никогда, — отмахнулся Блейк, покачав головой, затем скользнул взглядом в мою сторону. — Просто хотел подышать воздухом.

Она толкнула его локтем в бедро.

— Я уже большая девочка, малыш Блейки. Тебе не нужно за мной присматривать.

Их привычка использовать прозвища — ласковые имена — задела во мне что-то, чему не было причин задеваться. Однако ревность вспыхнула мгновенно, и у меня не хватило времени подавить её, прежде чем она подняла свою уродливую голову. Мне не нравилось, насколько близкими они казались, и как открыто проявляли друг к другу нежность. Вопросы о том, что скрывалось за их отношениями, яростно терзали мой язык, а мозг кричал напоминая, что это не моё дело, и с какой на хрен стати меня это вообще волнует?

Блейк глубоко вздохнул и сжал губы в тонкую прямую линию. Он был недоволен её ответом. Ему хотелось защитить её, словно её нужно было оберегать любой ценой. По романтическим или платоническим причинам — я не мог сказать, но что-то в том, как Блейк смотрел на меня с вопросом и скептицизмом, дало мне понять, он мне не доверяет.

И Блейк был прав, не доверяя мне. И всё же внезапно не осталось ничего в этом мире, чего я хотел бы сильнее, чем чтобы этот парень понял: я не тот, из-за кого ему нужно беспокоиться.

Так что в мимолётный миг яростной решимости я снял маску. Меня встретил шквал треска и статического электричества, когда вязаный материал скользнул по моим волосам, собранным в хвост.

Загадочная женщина — Малышка Сторми — пристально смотрела, не двигаясь; даже подёргивания её ног прекратились на всё время, пока я открывал своё лицо.

Блейк тоже наблюдал, но его взгляд был не столько взволнованным, сколько удовлетворённым.

Ночной воздух холодил моё лицо, и кожа словно снова начала дышать, хотя лёгкие уже были на грани сбоя от тревоги. Теперь обнажённый и уязвимый, я заставил себя встретиться взглядом с Блейком, и он ответил едва заметным кивком.

Человек, замышляющий недоброе, вряд ли стал бы раскрывать себя перед свидетелями.

— Вот ты какой, — наконец произнесла Сторми, наполняя момент своим голосом.

Я ощутил на себе её зелёный взгляд, скользнул глазами в её сторону, а затем опустил их на маску, зажатую в моих руках.