Страница 51 из 163
— От спасения моей жизни до угроз убить меня и потрясающих комплиментов, — добавила женщина с задумчивым вздохом для пущего эффекта. — Не хочу ничего говорить, но я получаю какие-то противоречивые сигналы.
Слова были сказаны в шутку, с сарказмом, но в них была доля правды, и я промолчал, позволяя им проникнуть в сознание.
«Я намеренно отталкиваю её?»
Ветер ответил порывом, зашелестев ветвями ивы. Конечно, отталкивал. Я достаточно хорошо знал себя, чтобы это увидеть, и достаточно хорошо понимал, почему.
— Так чем ты занимаешься всё время? Ну, когда не.. делаешь то, что делаешь на кладбище, — спросила женщина, вырывая меня из мыслей и меняя тему.
Я тихонько усмехнулся, сложив руки на коленях.
— Слежу за территорией. Открываю ворота, копаю могилы, стригу газон..
Женщина фыркнула и чуть не задохнулась от смеха.
— Это чертовски огромный газон.
Под маской я легко улыбнулся.
— Это занимает всё моё время.
— Слишком занимает, чтобы работать над социальными навыками — это уж точно.
Моя улыбка стала шире.
— В общем-то, в этом и была задумка.
— Но.. почему?
— Почему тебе хочется знать? — спросил я, забавляясь.
Она пожала плечами.
— Мне просто интересно! Ты словно загадка, и теперь у меня наконец есть шанс поговорить с загадочным Спайдером. — Она произнесла это с изумлением и благоговением. — Хочу узнать о тебе побольше, а не только то, как сильно ты любишь угрожать людям.
— Я не люблю угрожать людям, — поправил я, борясь с желанием сжать челюсти и напрячься, защищаясь.
Она рассмеялась.
— Ты меня точно убедил.
— Я делаю то, что должен, чтобы справляться и поступать правильно, но мне это не нравится, — усмехнулся я, слегка покачав головой от собственной дерзости.
— О, понятно. — Она кивнула с налётом сарказма. — Теперь мне легче. Ты чуть не перерезал мне яремную вену, но удовольствия бы от этого не получил.
— Ты вломилась в мой дом, — напомнил я, кажется, уже в тридцатый раз. Но на этот раз с улыбкой, в шутливой манере.
— И я же извинилась! — рассмеялась женщина, и её щёки потемнели от румянца.
Чёрт, она была красива. По-настоящему потрясающа. Выглядела как одна из тех моделей альтернативного стиля — с бледной кожей, множеством блестящих пирсингов на разных частях лица и ушей, хаотичными чёрными волосами и определённым бунтарским духом, который чувствовался в каждом движении руки или изгибе губ.
Чего она хотела от такого неудачника, как я, я понятия не имел.
— В любом случае, — я прочистил горло, пытаясь отогнать нежелательные мрачные мысли, — я рисую, читаю.. в общем, всё.
Теперь, когда я произнёс это вслух, это показалось жалким. Но правда в том, что часть того, что заставляло меня так любить свою работу, — это то, как мало времени оставалось на что-то ещё. Мало свободного времени, значит, мало времени на размышления. Мало времени на скорбь. Мало времени скучать по тем, с кем не могу быть.
— Рисуешь? — Женщина выглядела заинтересованной. — И у тебя хорошо получается?
Я пожал плечами.
— Мой брат всегда так считал, — сказал я, уже понимая, как жалко это звучит, ещё до того, как слова слетели с губ.
— Твой брат часто врёт?
Я усмехнулся, вспоминая все резкие правды, которые Люк бросал мне в лицо.
— Нет. Не особо, — ответил я, думая обо всех обещаниях, которые он непреднамеренно нарушил.
Она улыбнулась, слегка толкнула меня плечом, а затем сказала:
— Ну, тогда ты, наверное, довольно хорош.
Я сглотнул и ответил:
— Может быть.
— Надеюсь, ты как-нибудь покажешь мне.
Я улыбнулся в ответ и снова пробормотал:
— Возможно.
* * *
Женщина была из Коннектикута, не так далеко от того места, где я жил ещё несколько лет назад. Но я не сказал ей об этом.
У неё была младшая сестра и пара племянников, и я подумал, как было бы здорово стать дядей. Не то чтобы из меня вышел крутой дядя — я слишком странный и замкнутый для этого. И тут мысль о том, чтобы быть странным дядей, вдруг показалась одновременно уместной и паршивой. Но я бы любил любых детей, которых Люк мог бы иметь в другой, лучшей жизни — это по-своему, странно и неуклюже. Боль скрутила меня, словно тупой нож, от осознания, что этого никогда не случится.
Я не сказал ей и этого.
В ответ на её рассказы о том, где она была и кого оставила позади, я лишь кивал и издавал разные звуки одобрения — просто чтобы она знала, что я слушаю, надеясь, что этого будет достаточно. Так же, как простого удовольствия от сидения рядом с ней в пьянящем облаке дымных ароматов и корицы было достаточно для меня.
— Тебе нравится жить на кладбище? — спросила женщина, впервые за последние полчаса переключив разговор с себя.
— Нравится, — ответил я коротко.
— Серьёзно? — Её глаза заблестели от восторга, голос звучал недоверчиво.
Я кивнул.
— Там спокойно.. ну.. — Я замолчал, неуверенный, хочу ли продолжать. Неуверенный, хватит ли у меня смелости, и вообще есть ли она у меня. Но после короткого молчания, тщательно подбирая слова, я продолжил: — За исключением тех случаев, когда появляются таинственные женщины, ищущие меня не самыми этичными способами.
Это прозвучало отрепетировано и осторожно, почти механически. Я тут же возненавидел себя за это. Возненавидел за то, что думал, будто могу говорить с ней так, балансируя на грани флирта.
Но, похоже, это её не смутило, потому что она фыркнула от смеха.
— Такое часто случается?
— Могу с уверенностью сказать, что ты первая.
Женщина повернулась ко мне, скептически прищурив глаза, словно ей трудно было поверить, что у моей двери не выстраиваются женщины.
— Что? — усмехнулся я, отводя взгляд, хотя она не могла видеть его сквозь маску, которая всё ещё была на мне.
— Просто не могу поверить, что никто ещё не пытался заполучить тебя.
Это была её собственная попытка флирта, и куда более удачная, чем моя. Моё лицо вспыхнуло, а воротник вдруг решил задушить меня, оставив мало пространства для ответа. Когда стало очевидно, что я молчу, она прочистила горло, как будто хотела положить конец ещё одному неловкому разговору.
«Отличная работа, идиот».
Она отвернулась и сказала:
— Я люблю кладбища. То, что они символизируют. Я их ценю. Но не уверена, что смогла бы жить на одном из них.
Я усмехнулся, и уголок моего рта дернулся вверх. Она не могла знать, но Люк сказал мне почти то же самое, когда я рассказал ему о работе в Салеме.