Спайдер и Сторми

Я грустно усмехнулся. У Люка всегда был свой жёсткий способ говорить правду, но от этого она не становилась менее правдивой. Мне действительно становилось лучше — доктор Сибилия часто об этом говорила. Паника всё ещё иногда душила меня, но уже не была такой изнуряющей, как раньше.

— Так что.. да, чувак, — Люк кивнул сам себе, проводя пальцами по узлу в древесине красного дерева. — Учитывая всё, я бы сказал, что мы справились чертовски хорошо.

— Мама и папа гордились бы нами, — сказал я, не понимая, почему вообще произнёс это вслух. Мне не нравилось говорить о них так — особенно с Люком.

Он с трудом сглотнул, мышцы на его горле дёрнулись.

— Ага, — прошептал Люк в ответ.

Я слишком поздно понял, что поступил неправильно, упомянув маму и папу, потому что именно тогда Люк выругался и схватил горлышко моей пивной бутылки.

Затем, не раздумывая, сделал глоток.

Я смотрел в ужасе, словно стал свидетелем убийства. Люк не пил больше года — целый чёртов год — и потребовалось только моё день рождения и глупое замечание о наших мёртвых родителях, чтобы он сорвался.

— Какого хрена Люк? — прошипел я, задыхаясь.

— Расслабься, — сказал он, затем прочистил горло и причмокнул.

Люк уставился на бутылку, глядя в её зияющее горлышко, облизывая губы. Его глаза были затуманены, он был словно в трансе, глядя в янтарное стекло, как наркоман, получивший долгожданную дозу — и, полагаю, технически именно таким мой брат и был.

Наркоманом.

Зависимым.

И после года борьбы, чтобы избавиться от власти своего яда, он сдался.

И это была моя вина. Всегда, всегда моя грёбаная вина.

— Люк, — сказал я, уже сползая со стула. — Думаю, нам стоит уйти. Мелани..

— Эй! — позвал Люк бармена. — Принеси мне ещё одну такую же, хорошо?

Бармен кивнул, и я мог только смотреть на своего брата в ужасе, пока волна тошноты накатывала на меня.

«Нет, нет, нет».

— Это всего лишь одна бутылка, Чарли, — пробормотал Люк, бросив на меня самый злобный взгляд, который я когда-либо видел.

— Тебе не следует пить даже одну бутылку, — пробормотал я, как раз когда бармен пододвинул бутылку.

Люк схватил её как опытный профессионал и опрокинул, не теряя ни секунды.

— Боже, нам не следовало приходить сюда, — сказал я, качая головой, когда Люк выпил всю чёртову бутылку за три больших глотка.

Он вздохнул и причмокнул, затем вытер рот тыльной стороной ладони. Его глаза встретились с моими, и я уже всё понял. Трезвый Люк исчез. Вот так просто. Одного глупого глотка хватило, чтобы свести на нет все его успехи.

«Почему я не сел за руль этой долбанной машины?»

— О, заткнись, Чарли. Я в порядке, ясно? Расслабься, чёрт возьми.

И, боже, знаете что? Может быть, всё было бы хорошо. Может быть, в какой-то другой вселенной мы вышли бы из этого бара с одной праздничной бутылкой пива в каждом, без какого-либо ущерба для пути моего брата к жизни без алкоголя. Но это не то, что произошло.

Томми и Роб вошли в заведение Тони. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я видел кого-то из них, и всего один взгляд на них мгновенно напомнил мне о моём брате.

Им было всего по двадцать четыре года, но выглядели они на все тридцать четыре. Высокие, мускулистые, и, готов поспорить, что у каждого из них было немало женщин. Но их кожа была испещрена морщинами там, где моя оставалась гладкой, и они смеялись хриплым голосом, как люди, которые последние десять лет своей жизни провели, куря сигареты и поглощая алкоголь. Потому что так и было.

— Охереть! Это что, маленький Люки Корбин?! — заорал Роб от двери.

Я сдержал желание закатить глаза. Общение с «Тупой и ещё тупее» никогда не входило в мои планы на двадцать первый день рождения. Впрочем, как и поход в бар Тони.

Томми радостно завопил рядом с Робом, а затем быстро направился в нашу сторону. Он обхватил плечи моего брата и энергично встряхнул его.

— Зеро! Какого дьявола с тобой случилось, чувак?! Ты просто исчез!

Люк рассмеялся так, как никогда не смеялся с Мелани или со мной, хлопая Томми по руке. Его глаза светились счастьем и весельем, словно он провёл последний год в спячке и наконец-то вернулся к жизни в компании своих дерьмовых друзей.

Недовольство скрутило мой желудок, и я нащупал телефон в кармане джинсов, готовясь позвонить Мелани и настучать на её жениха.

— Жизнь, чувак, — ответил Люк, пожав плечами и натянуто улыбаясь. — Ты же знаешь, как оно бывает.

Роб присоединился к воссоединению у бара, когда его взгляд упал на меня. Он наклонил голову, его губы растянулись в улыбке, которая не достигала глаз.

— Чарли? — спросил Роб, словно не был уверен, что это действительно я. Как будто не мог поверить, что, пока он старел, взрослел и я.

— Насколько я знаю, — пробормотал я, отводя взгляд и уставившись на полупустую бутылку пива передо мной. Я был удивлён, что Люк ещё не допил её.

Томми посмотрел в мою сторону, внезапно осознав моё присутствие.

— Ничего себе, малыш Чарли пьёт?

«Малыш Чарли». Это прозвище пронзило меня и задело за живое, заставив вздрогнуть. Воспоминания о брате Томми, Ричи, и о том дерьме, которое он натворил, чтобы держать меня подальше, чтобы я боялся и молчал, нахлынули на меня, как приливная волна, от которой у меня не было шанса спастись.

Боже, Ричи тоже придёт? Мне придётся столкнуться со своим заклятым врагом после того, как мне удалось столько лет не позволять его тени падать на меня?

— Сегодня Чарли исполняется двадцать один, — сказал Люк, гордо улыбаясь в мою сторону.

На мгновение он снова стал моим старшим братом. Не тем парнем, который надевал маску для своих друзей. Не алкоголиком, который так сильно зависел от яда, чтобы пережить свои дни и ночи.

Он был Люком, и на краткий миг я подумал: «Боже, он так похож на папу».

Я почти слышал голос отца в его интонациях. Интонации, которые я почти утратил в изношенных, поблёкших воспоминаниях. Грубый, хриплый тон, который я столько ночей напоминал себе, что больше никогда не услышу. Всё это было сейчас, всё жило в моём брате.

Затем этот яркий момент утешения и ясности прошёл, и вернулся Зеро со своим дурацким прозвищем и своими дебильными друзьями.

Они заказали ещё по одной порции напитков, и Люк даже не пытался возражать. Он чокнулся горлышком своей второй бутылки с бутылками друзей, а затем бросил на меня молчаливый взгляд с просьбой.

«Не рассказывай Мелани», — говорили его глаза, как будто она сама не поймёт, когда он вернётся домой, провонявший «Будвайзером».