Страница 4 из 163
Ураган унёс наш дом, но не нас. Мы были в порядке. Я поступил правильно, рассказав семье о своём плохом предчувствии, но старый доктор смотрел на меня так, словно я был неправ. Он смотрел на меня так же, как мои учителя. Так же, как смотрели на меня Ричи и другие дети в школе.
Как будто я был сумасшедшим.
— Я всего лишь пытаюсь помочь, миссис Корбин, — сказал доктор усталым голосом. — Я всего лишь хочу лучшего для вашего сына.
Мама сразу ничего не ответила, и я оторвал взгляд от своих кроссовок, чтобы посмотреть на её лицо. О да, мама действительно была в бешенстве. Я понял это по тому, как покраснели её щёки и как сморщились губы, как будто она съела слишком много кислых конфет. Мама перевела взгляд с доктора на даму с планшетом, и открыла рот, как будто собиралась что-то сказать. Но прежде чем произнесла хоть слово, мама посмотрела на меня, и злость исчезла.
Затем мама улыбнулась, хотя и выглядела немного грустной. Я не знал, почему, но точно знал, что эти сердитые осы в моём животе немного успокоились.
— Знаете что? — сказала мама, на мгновение задержав на мне взгляд своих тёмно-карих глаз, затем снова посмотрела на доктора и продолжила: — Я не думаю, что вы знаете, что лучше для моего сына. И не думаю, что кто-либо из вас — ни учителя, ни кто-либо из вас в этом кабинете — не знает, что лучше для моего сына. А теперь, — она поспешно встала, схватила свою сумочку со стула рядом с собой и протянула руку, чтобы взять меня за руку, — мы уходим, а вы можете взять свои нейролептики и засунуть их себе в задницу.
* * *
— Она не говорила «задница», — проворчал Люк, отрываясь от телевизора, чтобы бросить на меня гневный взгляд.
— О да, сказала, — возразил я, а потом снова улыбнулся.
Мама почти никогда не ругалась. Она всегда кричала на папу, когда он ругался в нашем с Люком присутствии, и говорила, что он оказывает на нас дурное влияние. Поэтому услышать, как мама ругалась на того доктора, было, по-моему, самым крутым поступком в её жизни.
— Итак, какой теперь план, Сью? Я думал, ты собиралась отвести его к тому врачу, которого порекомендовала школа, чтобы он его осмотрел, и сделать всё необходимое, чтобы разобраться.
«Разобраться». Папа говорил так о протечке в ванной и о том случае, когда не включался свет. «Разобраться» означало, что что-то было проблемой. Я был проблемой.
Жёсткий взгляд в глазах Люка исчез, когда он сжал губы, услышав голос папы на кухне. Теперь он просто выглядел грустным.
Грустным из-за меня.
— Они хотели назначить ему нейролептики, — сказала мама.
— Ага, и?
Мама издала такой звук, словно не могла поверить, что папа мог сказать что-то подобное.
— Ты серьёзно? Ты думаешь, он псих?
— Сью, я не говорю..
— Что именно ты хочешь, чтобы я сделала, Пол? А? Ты хочешь, чтобы я отвезла его обратно в то место и позволила им обращаться с ним, как с какой-то.. лабораторной крысой, и накачивать его таблетками? Хочешь, чтобы они обращались с ним как с ненормальным? Боже мой. Он наш сын, Пол. Ты не слышал, что они говорили. И не видел, как они на него смотрели. Ты не.. — Её голос сорвался, и я понял, что мама плачет.
Мне не нравилось, когда мама плакала.
Мне не нравилось, что я довёл её до слёз.
— Милая, — тихо сказал папа и послышался звук отодвигаемого стула от стола.
— Он не сумасшедший, Пол, — всхлипнула мама.
— Я никогда не говорил, что он сумасшедший. Я просто.. — громко застонал папа. — Я хочу, чтобы у него была хорошая жизнь. Хочу, чтобы Чарли был счастлив. И не хочу, чтобы он был одинок. А эта школа.. ты же знаешь, что они его погубят, если он не.. если мы не..
— Значит.. он не вернётся.
Тут глаза Люка стали по-настоящему большими.
«Что?» — спросил он беззвучно, шевеля губами.
Но я не знал, что сказать. Моё сердце билось так сильно, так быстро.
— Я оставлю его дома, — сказала мама. — Сама буду его учить.
Папа сразу ничего не ответил. Я подумал, что он злится. Подумал, что он будет кричать на маму.
Но потом он спросил:
— А как же Люк?
— У него всё хорошо в школе. Люк получает неплохие оценки, и у него есть хорошие друзья, — ответила мама, и в её голосе звучали уверенность и решимость. — Но если мы хотим дать Чарли наилучший шанс преуспеть в этом мире, думаю, что лучшее, что мы можем сделать, — это забрать его оттуда. Я найду несколько книг о том, как помочь ему справиться с тревогой. Если это не поможет, может быть, мы найдём лучшего врача, который не будет сразу назначать лекарства. Но пока что мы заберём его из школы.
— Хорошо, — без колебаний сказал папа. — Чарли не вернётся в школу.
Люк покачал головой, один уголок его рта поднялся в ухмылке, и он прошептал:
— Ты такой везучий засранец.
* * *
На следующий день Люк пошёл в школу, а я нет. Вместо этого мама сказала, что нам нужно кое-что сделать, и велела мне одеться. Затем мы сели в машину и поехали завтракать в «Макдоналдс». Именно тогда мама спросила, слышал ли я, о чём они с папой говорили, и, поскольку я никогда не любил лгать, ответил, что слышал.
— Так ты знаешь, почему ты сегодня не пошёл в школу?
Я кивнул, не отрывая взгляда от своих картофельных оладий и горячих пирожков.
— Ты не против? Потому что, Чарли, если ты хочешь вернуться в школу, то ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем. Но если ты хочешь..
— Я ненавижу эту школу, — признался я.
Но мама и так это знала. Она не могла не знать. Разве я не плакал достаточно много раз, прежде чем садился в автобус? Разве не умолял маму оставить меня дома и сказать учительнице, что я заболел?
Мама глубоко вздохнула и сказала:
— Ладно. Хорошо, после того как мы поедим, мы отправимся в магазин товаров для учителей, найдём несколько рабочих тетрадей и.. мы разберёмся с этим, Чарли. Хорошо? Ты и я, мы разберёмся с этим вместе.
Я думал о том, что сказал Люк, когда закончил завтрак и пошёл в магазин. Думал о том, как он назвал меня везучим засранцем, пока выбирал учебник по математике, несколько классных наклеек и книгу о солнечной системе. Мне повезло. Повезло, что я не был в школе, где Ричи загнал бы меня в угол в столовой и выжал бы мой пакет с соком на пол или съел бы мой бутерброд, прежде чем у меня появлялась такая возможность. Повезло, что не слышал, как другие дети смеялись надо мной, когда я заикался, отвечая на вопрос учителя — я всегда знал ответы, но терпеть не мог произносить их вслух. Мне повезло, что я был с мамой, что мог пойти домой и посмотреть телевизор, а не играть один во время переменки.
Я был самым счастливым ребёнком на свете.