Страница 32 из 163
И словно я обладал властью над звуком, комната погрузилась в тишину, нарушаемая только тиканьем часов, доставшихся от бабушки мамы, и тяжёлым дыханием Люка. Мелани сжала губы, кипя от гнева. Она смотрела на моего брата, а слёзы продолжали катиться из её больших глаз.
«Что происходит?!»
Боже, что, чёрт возьми, случилось? Что произошло в баре? Что было сказано в машине? Я хотел спросить, хотел потребовать рассказать мне всё по порядку, чтобы, возможно, исправить это, но понимал, что сейчас не время. Мне нужно было уложить Люка спать. Нужно было, чтобы Мелани замолчала, позволив мне это сделать. Нужно было позвонить Аманде, если она вообще ответит, и подумать о том, что я скажу доктору Сибилии об этой грёбаной ночи.
— Ладно, — наконец сказала Мелани, поворачиваясь и открывая дверь.
— Мелани! Куда ты идёшь? — закричал я, не заботясь о том, как жалко это звучит.
Она не оглянулась, выходя наружу.
— Прости, Чарли. — Это было всё, что Мелани сказала, прежде чем закрыть дверь.
Мы с Люком молчали минуту, глядя на овальное витражное окно и наблюдая, как фары мигнули, отъехали и исчезли на улице. Второй раз за вечер я видел, как девушка, которую я любил, выходила через эту дверь, и мы оба были виноваты.
Я хотел ударить брата за то, что он пошёл с Томми и Робом, напился и сказал ей всё то дерьмо. Мелани была к нам очень добра, несмотря на её вмешательство. Она не заслуживала ни одного его язвительного слова. Но я напоминал себе, что Люк был пьян, а в таком состоянии никто не способен прислушиваться к доводам рассудка.
Поэтому я ничего не сказал, вздохнул и повёл его к лестнице, и на этот раз Люк подчинился без единого слова.
* * *
После того как он погрузился в беспокойный сон, прерываемый храпом, я ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Я взял телефон и позвонил Аманде, не заботясь о том, что было уже далеко за полвторого ночи. Я знал, что у неё завтра работа, знал, что она, скорее всего, спит, но мне было всё равно.
Мне нужно было поговорить с Амандой.
Мне нужно было извиниться за всё. За своего брата. За беспокойство, стресс и лишние размышления.
За то, что я такой, какой я есть.
Мне нужно было сказать ей, что я буду лучше. Стану лучше, потому что я не Люк. И не заставлю её чувствовать то, что он заставил чувствовать Мелани сегодня вечером. Я не заставлю её плакать и никогда больше не позволю ей уйти.
Мне нужно было сказать Аманде, что люблю её. Что женюсь на ней, если она захочет. Что у нас могут быть дети и семья, даже если я понятия не имею, как это осуществить прямо сейчас. Ничего не имело значения. Только я, она и эта безнадёжная боль в центре моей груди.
Поэтому, когда Аманда ответила на звонок, я вздохнул с облегчением.
— Привет, — сказала она коротко.
Аманда всё ещё злилась. Но это было нормально. Теперь я это понимал. И после того как я скажу то, что должен сказать, она почувствует себя иначе.
— Привет, — произнёс я, задыхаясь от отчаяния. — Прости, что звоню так поздно. Это была долгая ночь, и всё.. всё сейчас в полном беспорядке, но мне нужно поговорить с тобой.
— Ну, так говори.
Мне не нравилось разговаривать с Амандой, когда она злилась, а злилась она часто. Её гнев заставлял меня нервничать — я никогда не умел справляться с конфликтами — но в этом случае я не волновался. Потому что был уверен, что то, что я собираюсь сказать, успокоит её.
— Прости, — начал я, торопясь перейти к делу. — Прости за то, что было раньше, и за то, что, знаешь, отказал тебе. Я просто.. т-ты не знаешь..
Я запнулся. Нервы брали верх. Я слышал, как Аманда нетерпеливо вздыхает на другом конце провода, и зажмурил глаза, решив не выставлять себя дураком.
Я глубоко вздохнул и начал сначала.
— Ты не знаешь, через что я прошёл с друзьями Люка, — слабо объяснил я. — Они никогда не были добры ко мне, особенно один парень, поэтому, когда Люк сказал, что идёт гулять сегодня вечером..
— Ты знаешь, как мне надоело, что всё сводится к твоему чёртовому брату?
Я сжал переносицу.
— Ч-что? Нет, это не то, что..
— Это твой брат, или твои нервы, или у тебя дурацкая паническая атака, — сказала Аманда насмешливым голосом, и узел в моём горле затянулся так туго, что я не был уверен, что смогу закончить этот звонок, не задохнувшись. — Боже, как же мне это надоело.
— Н-надоело что?
— Ты! — закричала Аманда в трубку, и я упал на кровать, как мешок с кирпичами.
— Я тебе надоел?
— Боже, мы даже ничего не делаем! Ты всегда боишься, или не хочешь иметь дело с людьми, или предпочитаешь тусоваться со своим чёртовым братом и его подружкой-неудачницей. Ты даже не водишь машину! Какой восемнадцатилетний парень не водит долбанную машину?!
Я был под атакой и не знал, как защищаться. Дрожа, с колотящимся сердцем и лёгкими, которые изо всех сил пытались справиться с быстрыми вдохами через раздутые ноздри.
— Т-ты знаешь, почему я-я не..
— Точняк. Потому что твои родители попали в автокатастрофу несколько лет назад, и ты боишься. Господи, Чарли. Люди умирают каждый грёбаный день. Перестань уже, чёрт возьми.
Я не мог сдержать слёзы, наполнившие мои глаза от её ненавистных, агрессивных комментариев, которые Аманда бросала в меня — и даже не в лицо. Эта девушка — эта трусиха, которая, как я был уверен две минуты назад, станет женщиной, на которой я женюсь — должна была выплёскивать свою ненависть в чёртов телефон.
«По крайней мере, она не видела, как я плачу».
— Я просто хотел сказать, что люблю тебя, — пробормотал я жалко, откидывая волосы назад.
Аманда фыркнула от удовольствия, как будто это ничего не значило. Как будто это было смешно.
— Ну, это было бы неловко.
Я молчал. И мог только слушать, как моё сердце бьётся всё громче и громче с каждой секундой, зная, что это будет последний раз, когда я слышу её голос.
Последний раз, когда я слышал голоса мамы и папы, тоже был по телефону.
Я беспрестанно сглатывал ком паники в горле и ждал, когда Аманда заговорит или повесит трубку первой. Я не мог быть тем, кто это сделает. Не мог сам разбить своё сердце.
— Что ж, надеюсь, вы с братом будете очень счастливы вместе, — сказала Аманда ледяным голосом. — Сделай мне одолжение и удали мой номер.
* * *
Мои глаза опухли, а лицо было липким от слёз, которые я только что перестал лить. Казалось, что с момента, когда Аманда повесила трубку, прошло двадцать четыре часа, хотя на самом деле прошло всего около часа.