Спайдер и Сторми

Я не особо стремился заводить друзей, но Ивана обычно был рад видеть. Возможно, это было потому, что у нас было взаимопонимание, которого я не находил в большинстве людей.

Иван ценил желание минимального человеческого взаимодействия, и мы уважали потребность друг друга в уединении. Звонки и сообщения были редки, если вообще случались, а его визиты обычно ограничивались одним разом в месяц, если не реже.

— Он сказал, что ждут новый ковш, — объяснил я. — Его пришлось заказывать.

Иван засунул руки в карманы и покачал головой.

— Какая досада.

— Наверное, было бы проще просто купить новый экскаватор.

— Да, но ты же знаешь, никто не собирается раскошеливаться на это, пока старая рухлядь не отправится на свалку. — Он фыркнул и покосился на меня с кривой ухмылкой. — Понял?

Я неохотно приподнял уголок рта в натянутой улыбке.

— Иногда ты шутишь.

— Тебя бы не убило улыбаться время от времени, Чак. Может, это именно то, что доктор прописал.

Иван похромал в сторону дома. Хотя обычно я двигался быстрее, я никогда не шёл быстрее, чем он. Иван никогда не комментировал это, но я знал, что он должен был заметить, потому что время от времени тот пытался ускорить шаг, только чтобы поморщиться и снова замедлиться.

— Полегче, старичок, — поддразнивал я, не обращая внимания на то, что он был всего на восемь лет старше меня, и Иван закатывал глаза и бормотал что-то о том, чтобы я убрался с его газона.

Но сегодня он не стал ускоряться, пока мы неспешно шли к коттеджу. Может быть, это была погода — приятная облачность и постоянная угроза дождя — а может быть, это была компания.

Для меня, как ни странно, это было и то, и другое.

Сегодняшний визит Ивана застал меня врасплох, но он устранил половину того настойчивого желания почувствовать какое-то подобие товарищества. Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы наполнить моё метафорическое ведро до следующего визита.

— Я женюсь, — выпалил Иван, совершенно неожиданно.

Я заправил волосы за ухо и взглянул на него, поражённый новостью.

— Почему я думал, что ты холост?

— Был до прошлого месяца, — объяснил он с причудливой улыбкой на лице.

Я широко раскрыл глаза, ошеломлённый.

— И ты женишься?

— Малыш, мне сорок шесть лет. При таком раскладе у меня гораздо больше лет позади, чем впереди. Я встретил Лайлу в книжном магазине, и мы.. о, я просто не знаю, Чак. Я всегда думал, что вся эта любовь с первого взгляда — фарс, придуманный теми же людьми, которые верили в День святого Валентина..

— Потому что это так, — перебил я, недоверчиво рассмеявшись.

— Нет, — мягко возразил Иван, качая головой и не отрывая взгляда от земли, пока мы шли по тропинке. — Это не так. Ты бы понял, если бы это случилось с тобой.

— Послушай, — я достал ключи и отпёр дверь в место, которое мы оба когда-то называли домом, — если ты счастлив, я рад за тебя.

— О, я счастлив.

— Тогда, думаю, я тоже рад.

Я повесил ключи возле двери и снял куртку как раз вовремя, чтобы поймать скептический взгляд Ивана. Этого было достаточно, чтобы я нахмурился, вешая куртку на вешалку.

— Что это за взгляд?

— Ну, без обид, Чак, но я не уверен, что «счастливый» — подходящее слово для описания тебя.

Из моего горла вырвался звук, похожий на рычание.

— Иван. Серьёзно. Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты называешь меня Чаком⁵.

Иван проигнорировал мою жалобу — как обычно — и снял очки в чёрной оправе и протёр их краем рубашки.

— Я знаю тебя много лет, но не уверен, что когда-либо видел, чтобы ты по-настоящему улыбался.

Не было причин отвечать на это замечание. Поэтому вместо этого я спросил:

— Кофе?

— Одну чашку. Мне нужно уходить через несколько минут. Надо поспешить домой и приготовить ужин для моей возлюбленной.

Возлюбленной? Я издал звук, больше похожий на ворчание, чем на вздох, направляясь на кухню.

Не то чтобы я был против идеи любви или романтики в отношении других людей. И принимал счастье, которое другие находили в своей жизни, и был свидетелем преданности моих родителей друг другу до самого дня их смерти. Но я не мог ничего поделать со своей несчастной судьбой в этом плане — да и с судьбой Люка, если уж на то пошло.

— Рисовал что-нибудь хорошее в последнее время? — спросил Иван, пока я шёл на кухню с кирпичными стенами и открывал шкаф.

— Я вообще мало рисовал в последнее время, — ответил я.

— А это тогда что?

Я заглянул через открытую дверь в соседнюю гостиную и увидел, что Иван смотрит на открытый альбом для рисования на столе между креслами с подголовниками.

Достав две кружки из шкафа, я ответил:

— Я нарисовал это несколько месяцев назад.

— Что ж, это превосходно, — сказал он. — Знаю, я говорил это сотню раз, но ты очень талантлив.

— Скорее тысячу раз, но спасибо. — Я взял банку с пакетиками растворимого кофе. — Без кофеина?

Иван вздохнул, прежде чем ответить:

— Нет, но.. да. Мне завтра рано вставать. Еду в Коннектикут, чтобы посмотреть несколько пекарен. Мы с Лайлой оба считаем, что незабываемый торт — это абсолютная необходимость.

Коннектикут. Мои ноги замерли на пути к чайнику. Лёгкие сжались, дыхание перехватило. Я не стал спрашивать. Не стал требовать объяснений, почему они пробуют торты в Коннектикуте, а не в Массачусетсе, хотя в Салеме полно отличных пекарен. Я не стал привлекать внимание к своему беспокойству и панике. Вместо этого заставил себя думать о том, как странно, что Иван вдруг вступил в отношения, пока призраки прошлых разбитых сердец впивались своими острыми призрачными ногтями в моё горло.

— Может, устроим двойное свидание? У Лайлы есть младшая..

— О нет, — перебил я, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди, благодарный за смену темы. — Я искренне рад за тебя, не пойми меня неправильно. Но я не хожу на двойные свидания.

— Ладно, — усмехнулся Иван и пожал плечами. — Я просто говорю, что Лайла очень привлекательная, а её сестра такая же красивая.

Чайник засвистел, и я налил воду в две кружки. Чёрный порошок закружился в прозрачной воде, прежде чем раствориться в темноте. В воздухе витал сильный, горький запах растворимого кофе.

— Молоко?

Мой друг задумчиво хмыкнул, а затем сказал:

— Нет, но возьму сахар, если у тебя есть.

Я достал банку с сахаром из холодильника и отнёс её в гостиную вместе с кружкой Ивана и ложкой. Поставил их на журнальный столик рядом с креслом с подголовником, в которое он сел.

— Угощайся.

— Большое спасибо, добрый человек.