Страница 21 из 163
Я опустился на нижнюю ступеньку, молча наблюдая за моим братом и его девушкой. И не знал, хотят ли они, чтобы я был с ними. Не думал, что мне там место. Люку нужно было плакать, и я не был уверен, что он хотел, чтобы я смотрел на это больше, чем уже смотрел. Даже не был уверен, что сам этого хотел. Всё немного изменилось, когда человек, которого ты считал Суперменом, снял свой плащ, и именно это происходило сейчас, пока я наблюдал, как мой брат разваливается на части.
Он стал немного более человечным, немного более похожим на меня.
Так я и сидел, давая брату пространство, которое, как я предполагал, он хотел, пока его дрожь утихала, а рыдания стихали.
Затем Люк поднял голову с груди Мелани. Он прижал ладони к её щекам и наклонился, жёстко и быстро прижимая свои губы к её губам.
Я сморщил нос, когда он схватил её за подбородок, наклонил голову и засунул язык ей в рот. Я отвернулся, не желая смотреть, хотя остро ощущал, как что-то между моих ног ноет и дёргается.
Чёрт возьми, я хотел, чтобы это прекратилось.
Сейчас было не время, и мне не нравилась Мелани в таком смысле. Но мне было любопытно, каково это — целовать кого-то, не говоря уже о поцелуях с языком, и казалось неправильным чувствовать такое именно сегодня, но я ничего не мог с собой поделать.
Но, Боже! Как Люк мог целовать её так сейчас? Как мог захотеть снова кого-то поцеловать, когда мама и папа ушли навсегда?
— Люк, — прошептала Мелани, пытаясь отдышаться. — Нет, мы должны.. мы должны остановиться.
Она сказала это, но звучало так, будто она не хочет останавливаться. Казалось, Мелани хочет продолжать, продолжать целоваться. Делать что угодно, только не останавливаться.
«Понравится ли девушке, если я её поцелую?»
Я покачал головой, прогоняя эту мысль, сразу же почувствовав вину за то, что вообще так подумал.
— Нет, нет, пожалуйста, — взмолился Люк. — Ты мне нужна. Почему..
— Твой брат, — прошипела Мелани, как будто надеясь, что я не услышу, хотя сидел менее чем в трёх метрах от неё.
Всё, что Люк смог сказать, было:
— Проклятье.
Мелани откашлялась, и позади меня послышалось какое-то шуршание, но я не осмелился обернуться. Боясь увидеть то, что потом не смогу стереть из памяти.
Затем она сказала:
— Я принесу тебе полотенце для лица, хорошо?
Люк шмыгнул носом.
— Хорошо.
— Поговори с ним, — прошептала Мелани, а потом подошла ближе, ступая по лестнице, и положила руку мне на голову, прежде чем тихо подняться и исчезнуть за дверью.
Мы с Люком остались одни. Я болезненно осознавал, что это был первый раз, когда мы остались по-настоящему одни с тех пор, как погибли наши родители. И остро чувствовал, что отныне наша семья будет именно такой.
Люк и я. Только мы двое. Больше никого.
«Я ненавижу это».
— Чарли.
Я глубоко вдохнул, а затем ответил:
— Да?
— Иди сюда.
В тот же миг я забыл обо всех поцелуях и девушках, мгновенно вспомнив, зачем вообще спустился сюда. Какая-то часть меня не хотела подходить и слушать, что он скажет. А что, если Люк собирался сказать мне, что нам придётся покинуть наш дом и переехать к бабушке в Мистик? Что, если он скажет, что не может поехать со мной?
«Я не могу жить без Люка».
Сдерживая нарастающую панику, я медленно встал с лестницы и подошёл к дивану, где теперь сидел Люк. Неохотно присел рядом с ним, глядя вперёд, как и он.
Видимо, он не мог смотреть на меня, говоря то, что должен был сказать.
— Ричи — чмошник.
Я чуть не рассмеялся. Это было совсем не то, чего я ожидал
— Ну, да. Я мог бы тебе это сказать.
— Нет, я серьёзно. Он нехороший парень, Чарли. Ты даже не представляешь. Он плохой. Он.. — Люк вытер окровавленный рот. — Мне давно следовало послать его. Просто..
— Я понимаю.
Люк покосился на меня краем глаза, немного скептически. Наверное, ему было трудно поверить, что я понимаю, и я не мог его за это винить. У меня ведь не было друзей, кроме него и Мелани — если вообще можно считать старшего брата и его девушку настоящими друзьями. Так с чего бы ему думать, что я пойму, как сложно отказаться от друга, с которым ты дружишь с пелёнок?
Но Люк не понимал одного: я действительно понимал это.
В конце концов, именно поэтому я не мог представить себе жизнь без него.
Трудно отпустить того, вокруг кого построена большая часть твоей жизни.
— В любом случае, — он вытер подсыхающую кровь под носом, — тебе не о чем беспокоиться, хорошо?
Я фыркнул, уже начиная задыхаться от новой волны эмоций.
— Я должен беспокоиться.
— Ну, не беспокойся.
— Ага, конечно. Сейчас я просто возьму и выключу это.
Люк вздохнул, запустив руки в растрёпанные волосы.
— Я просто говорю, что я обо всём позабочусь, ладно?
Затем я задал вопрос, который боялся задать.
— Но что, если мы не сможем остаться вместе?
Люк повернулся на диване, и его подбитые, потемневшие глаза встретились с моими с настойчивостью, которой раньше не было.
— Этого не случится. Этого никогда не будет.
— Но наверху они сказали..
— Чарли, послушай меня. Я не позволю этому случиться. Всё будет хорошо. С тобой всё будет хорошо.
Я вытер руками щёки и кивнул, неуверенный, что верю ему, но не желая, чтобы Люк это знал.
Потом я вспомнил одну из последних вещей, которые мама сказала мне, и осознание того, что та никогда не вернётся домой, ощущалось как живой кошмар. Я повернулся к брату, моё сердце было полно боли и всепоглощающего чувства беспомощности, и спросил:
— Люк.. т-ты научишь меня бриться?
И я не знал, что в этом было смешного, но Люк рассмеялся, несмотря на слёзы, подступающие к глазам. Он обнял меня за плечи и прижался лбом к моему, затем сказал:
— Да, Чарли, — у него дрогнул голос, и Люк вздохнул. — Я научу тебя бриться.