Страница 25 из 31
Глава 12
Олег сидел на своём обычном месте – через четыре человека от меня, напротив представителя экологической экспертизы. Блокнот открыт, ручка лежит параллельно краю стола. Лежит, не крутится – я заметила это сразу, как только села на своё место.
Совещание шло по накатанной: логистика, сроки поставки металлоконструкций для биома «Саванна», вопрос по ливнёвке в северном секторе. Я отвечала, кивала, задавала уточняющие вопросы. Делала ровно то, что делала всегда, при этом краем глаза следя за Олегом.
Он был расслаблен. Не наигранно, а по-настоящему: плечи опущены, спина откинута на спинку кресла, взгляд рассеянно-деловой. Когда Ковалёв спросил про сроки по фундаменту секции «Азия», Олег ответил коротко, без обычной чёткости, с которой отбивал мячи на последних двух совещаниях. Задал всего один дежурный вопрос, про график завоза арматуры.
Моя игра сработала.
После того как Ковалёв закрыл протокол, народ начал вставать, собирать папки. Я не торопилась, уложила методично ноутбук, не спеша застегнула молнию сумки. И вот услышала шаги за спиной раньше.
— Юля.
Я обернулась. Олег стоял в полутора метрах, руки в карманах пиджака. Лицо открытое, мирное.
— Слушаю.
— Ты торопишься? — кивнул в сторону коридора. — Тут за углом нормальная кофейня. Пять минут.
— Сегодня не получится, — ответила я без интонации. — Ренат ждёт с правками по секции «Хищники».
Он кивнул, принял это спокойно. Потом, чуть помедлив:
— Как Соня? Медведя не потеряла?
— Медведь на месте. — Я позволила себе лёгкую, живую улыбку, такую, которую он мог принять за оттепель. — Она его теперь везде таскает.
— Хорошо, — и что-то в нём чуть-чуть отпустило. Совсем немного, но я заметила перемену. — Передавай ей привет.
— Передам.
Я вышла в коридор, не оглядываясь. В лифте стояла одна, смотрела на своё отражение в зеркале и едва сдерживала ликующую усмешку.
***
Марченко снимал кабинет в старом доме дореволюционной постройки, третий этаж без лифта. Я поднималась по лестнице с широкими ступенями и дубовыми перилами, отполированными множеством рук. На площадке второго этажа пахло чьим-то ужином – жареной картошкой.
Кабинет встретил меня скрипом паркета и светом настольной лампы с зелёным абажуром. Стеллажи с папками тянулись от пола до потолка вдоль трёх стен: старые, набитые до отказа, с торчащими закладками. Марченко сидел за столом, перед ним были разложены распечатки, схемы, несколько листов с рукописными пометками. Он выглядел иначе, чем обычно, не то чтобы взволнованным, но сосредоточенным с той особой плотностью, которую я видела у него только когда дело выходило за пределы обычного.
— Садитесь, Юлия Захаровна. Кофе?
— Не откажусь.
Пока он разливал из маленькой турки, я сняла пальто, повесила на крючок у двери. Села напротив, положила руки на колени.
— Игорь Валентинович, вы сказали, что есть новая информация. Какая именно?
Он поставил передо мной чашку, сел, снял очки, протёр стекло – это были жесты не рассеянности, а сосредоточенности, пауза перед тем, что требует точности.
— Начну с того, что нашли вы. Строка в отчётности «НордСтроя», сто пятьдесят миллионов кредиторской задолженности перед связанными сторонами. «СевероЗападКапитал», Лиговский, сорок восемь, Петров Д.В. Это вы уже знаете. — Он надел очки обратно и указал на одну из распечаток. — А вот это нашёл мой человек.
Я наклонилась. Выписка по движению средств, но не банковская, из открытых реестров залогов, с датами и суммами, аккуратно выделенными маркером.
— «СевероЗападКапитал» выступал залогодержателем четырежды за три года. Общая сумма обеспечиваемых обязательств — сто пятьдесят миллионов. Мой человек прошёлся по каждой записи и восстановил цепочку: деньги аккумулировались не единым траншем, а частями, через несколько проектов «НордСтроя». Дроздов выступал брокером, сводил кредиторов и заёмщика, брал свой процент, обещал, что «Панорама» закроет накопленный долг. — Марченко сделал паузу. — Не закрыла.
— Дроздов забрал деньги и улетел в Черногорию, — кивнула я.
— Именно. А долг остался. Олег поручитель.
— Он самозанятый, — заметила я. — С официальным доходом в копейки. Квартира на матери, машина в лизинге на компанию.
— Верно. Но поручительство – это личная гарантия вне зависимости от задекларированных доходов. — Марченко двинул к себе одну из схем. — Кредиторы придут к нему лично. И вот тут начинается интересное. Мой человек копнул глубже и нашёл третий слой.
— Какой третий слой? — не сдержала удивления я.
— Личные долги. После того как Жанна ушла, Олег влез в займы у частных кредиторов. Не у банков. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Из тех людей, которых вы хорошо понимаете, Юлия Захаровна. Вроде Меньшикова, но без сентиментальности насчёт памяти о вашем отце. Точную сумму мы пока не установили. По косвенным намёкам несколько десятков миллионов.
Я помолчала, переваривая.
— Зоопарк — его единственный шанс. Если схема с субподрядчиками сработает, если деньги пройдут через «ГрунтСервис» и остальных, часть осядет в правильных местах и закроет долг перед «СевероЗападКапиталом». Остальное погасит личные займы. Журавлёв, скорее всего, знает не всё. Или знает, но смотрит в другую сторону.
— Поэтому он следит за мной и лично ходит на каждое совещание…
— Он напуган, Юлия Захаровна. Загнанный в угол человек опасен именно потому, что ему нечего терять.
Я смотрела на схему перед собой. Линии, стрелки, названия компаний. «НордСтрой» – «СевероЗападКапитал» – «ГрунтСервис»…
— Дроздов работал через структуры Сомова, именно он выстроил всю цепочку: «СевероЗападКапитал», номинал Петров, адрес на Лиговском. Потом взял деньги и скрылся. Но адрес остался, как и номинал. Сомов не ликвидировал схему, можно сказать он её унаследовал. «ГрунтСервис», завышенные субподрядчики, деньги, которые идут мимо бюджета – это уже его собственная конструкция. Олег остался с долгом и с готовым инструментом. Он просто начал работать с тем, что было под рукой, — адвокат взял ручку, постучал по столу. — И теперь этим инструментом пользуется на вашем проекте.
— Что дальше? — спросила я.