Индиго

Кейт говорила так, словно этот момент был единственным, что поддерживало в ней жизнь. Как будто эта кровать, эта комната были пределом блаженства. Я. Она прильнула к моей шее, запустив кончики пальцев в волосы на затылке. Кейт прижалась губами к моим, скуля от желания, дыша через нос, пока двигала бёдрами, ища большего, а я искал в себе силы, чтобы не взорваться.

Но я не хотел её разочаровывать.

Поэтому нахмурил брови, задержал дыхание и встречал её толчок за толчком, медленно, осторожно. Отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, насколько правильным, прекрасным, совершенным казалось её тело, обвившееся вокруг моего.

— Ложись на спину, — пробормотала Кейт, прежде чем прикусить мою нижнюю губу.

Я ничего не сказал, но послушался, перевернулся и увлёк девушку за собой. Когда Кейт оседлала мою талию, мой член всё ещё был погружен в неё, и я окинул взглядом её тело, предназначенное для страниц непристойного журнала, я понял — я знал, — что самый счастливый мужчина на всей этой грёбаной планете.

Она прошлась ногтями по моей груди. Пронзив кожу и оставив следы в виде полумесяца. Я наслаждался слиянием боли и удовольствия, пока Кейт скакала на мне с плотской решимостью добраться до финиша. Одна гибкая рука скользнула ниже, по моему животу, к тому месту, где её тело соприкасалось с моим, и я разрывался между желанием увидеть её глаза, затуманенные дымкой вожделения и эйфории, и её пальцы, скользящие по местам, которые я жаждал попробовать на вкус.

— Ты близок? — спросила она.

— Любимая, — выдавил я из себя хриплый смешок, — я был близок.

Её лицо озарилось радостной улыбкой, щёки порозовели.

— Ты можешь кончить со мной?

Я беспорядочно кивнул.

— Просто скажи, когда.

И, чёрт возьми, она это сделала. Всего через несколько секунд, работая пальцами и наблюдая за мной с прикушенной губой и вздымающейся грудью, она управляла моим оргазмом как своим собственным. Кейт откинула голову назад, вонзила ногти в мою грудь и, я был уверен, оставила следы. Её голос повысился, и я быстро сел, чтобы прижаться губами к её губам, глотая крики и стоны, пока мы вместе катались на волне за волной эйфории.

Затем мы рухнули на матрас, покрывая поцелуями щёки, шеи, подбородки и губы. Улыбаясь и хихикая, мы чувствовали себя моложе и бодрее, чем были вчера.

— О Боже, — простонала Кейт, уткнувшись мне в плечо, а затем залилась дрожащим смехом. — Я так рада, что не была твоей первой.

Я рассмеялся, пробегая пальцами по её волосам.

— Думаю, это первый раз, когда женщина рада, что мужчина покутил, прежде чем быть с ней..

Она приподнялась на локте и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ну, я имею в виду, о скольких женщинах мы здесь говорим?

Я глубоко вздохнул, поднял руку и начал считать на пальцах, только для того, чтобы притвориться, что сбился со счёта, и начать сначала.

Глаза Кейт расширились от смеха, и она толкнула меня в плечо.

— Ой, да ладно!

— Было две, — наконец признался я. — Обе были подружками.

Она подпёрла щёку ладонью.

— Кто была первой?

— Эмили, — сказал я, произнеся это имя вслух впервые за много лет.

— Эмили, — выдохнула Кейт, закрыв глаза, как будто только что сделала глоток вина и катала его по языку. — Она была хороша?

Недоверчивый смешок вырвался из моей груди.

— Какого дьявола ты задаёшь мне эти вопросы?

Кейт невинно пожала плечами.

— Потому что на её месте могла быть я, — ответила она. — Я могла бы быть твоей первой, если бы ты пошёл со мной домой в ту ночь, так что.. мне просто интересно.. была ли она хороша.

— Ты имеешь в виду, лучше, чем ты?

Кейт закатила глаза и снова прижалась к моему плечу.

— Мне всё равно, была ли она лучше меня.

— Ну, она не была, — сказал я, обнимая её за спину. — И да, она была неплоха. Не то чтобы у меня было с чем сравнивать в то время, но..

— Секс есть секс, а ты мужчина, я понимаю, — ответила Кейт дразнящим голосом. — Ты мог бы трахнуть козу, и это было бы неплохо.

Я фыркнул от смеха.

— Ну, сейчас ты просто ведёшь себя отвратительно, но ладно.

Кейт положила руку мне на грудь и уткнулась носом в шею. Минуты шли, и её дыхание стало более глубоким. Я подумал, что она, возможно, заснула, и, несмотря на то, что на нас падал верхний свет, усталость накатила на меня, как грузовой поезд. Я не спал почти сутки, и вдруг не мог вспомнить, когда в последний раз был таким уставшим.

Повинуясь чисто мышечной памяти, я снял повязку с глаза и бросил на тумбочку. Мне никогда не нравилось спать в ней. Затем я прижался щекой к макушке Кейт, такой чертовски счастливый и едва способный поверить, что она здесь, и начал погружаться в сон.

Но Кейт пошевелилась подо мной и села.

— Мне нужно в туалет, — тихо объявила она. — Где..

Она оборвала себя, когда оглянулась на меня через плечо. Её рот остался открытым, а глаза скользили по моему лицу. Сначала я не понял, на что она смотрит, но, прежде чем спросить, вспомнил, что Кейт никогда не видела меня без повязки. Стыд и смущение залили мои щёки, лицо запылало, и я знал, что если я это чувствую, то она это видит.

Я протянул руку, чтобы взять с тумбочки брошенную повязку.

— Прости, — пробормотал я, приподнимаясь, чтобы надеть повязку обратно. — Я.. я не..

— Нет, не надо, — сказала она, положив руку мне на плечо. — Прости. Я не должна была.. Я просто никогда.. — Кейт глубоко вздохнула, закрыла глаза и слегка покачала головой. — Я просто не знала, чего ожидать, вот и всё.

— Всё в порядке, — сказал я.

Я не мог винить Кейт за то, что она была шокирована видом рубцовой ткани, пересекавшей сшитую бровь и едва заметное сросшееся веко, или тёмной, пустой глазницы на том месте, где когда-то был мой правый глаз. Большинству людей это доставляло неудобство, даже тем, кого я знал дольше всех, и я не ожидал, что с ней всё будет по-другому.

Но я заметил, что Кейт не вздрогнула. Это не испугало её, и это.. ну, это было что-то, не так ли?

Кейт прочистила горло и посмотрела на меня так, словно я был человеком с двумя нормальными, функционирующими глазами, и спросила:

— Где туалет?

У меня перехватило горло, в груди стало тяжело. Эмоции захлестнули меня быстрее, чем я успел среагировать, и я моргнул, поражённый и чертовски благодарный.

Я указал на дверь.

— Через холл, — сказал я. — Дверь всегда открыта, если там никого нет.

* * *