Индиго

Кейт встала с моих колен и, не отрывая от меня взгляда, провела ногтями по моим плечам. Она провела руками в грациозном, замедленном танце по бёдрам, животу и полным округлостям грудей, пока не дотянулась до молнии на воротнике толстовки. Одна рука задержалась у основания шеи, а другая потянула за молнию вниз, вниз, вниз, пока она не расстегнулась, и обе стороны толстовки распахнулись, обнажая только украшенный драгоценностями пупок и чёрный лифчик.

— Ни хрена себе, Кейт, — пробормотал я, качая головой, окидывая взглядом её гладкую, безупречную кожу.

Капец, сколько времени она, наверное, тратит, чтобы выглядеть так чертовски идеально.. Я мог только догадываться, и осознание того, что в этот момент всё это было для меня, было, вероятно, самым близким к нирване, что я когда-либо испытывал в этом мире.

Толстовка соскользнула с её плеч и рук, мягко упав на пол у ног. Кейт кружила бёдрами в гипнотическом танце, и повернувшись, опустила руки на талию, и медленно, с дразнящей точностью стянула с бёдер спортивные штаны, сантиметр за сантиметром обнажая свою красивую, округлую попку.

— Ты что, хочешь меня убить? — пробормотал я, когда она наклонилась, стягивая штаны до щиколоток.

— Нет, — ответила Кейт, откидывая назад свои розовые волосы и выпрямляясь. Она оглянулась через плечо, теребя большими пальцами чёрные стринги. — Я хочу, чтобы ты возбудился. Получается?

Я поднял на неё глаза с невозмутимым видом.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Тогда, полагаю, моя работа здесь закончена, — весело ответила Кейт, наклоняясь, чтобы дотянуться до своих штанов.

Кейт начала натягивать штаны, и я схватил её за талию.

— О, нет, ты этого не сделаешь, — прорычал я, обнял её и упал на кровать, увлекая девушку за собой.

Удивлённый визг Кейт сменился взрывом смеха. Мы лежали на моём матрасе, Кейт касалась руками моих щёк, а я зарылся руками глубоко в её волосы цвета жевательной резинки. Она притянула меня к себе для ещё одного бесконечного поцелуя, обхватив мою ногу своей ногой и притягивая моё покрытое джинсами бедро к вершине между её бёдрами.

«Она так же влажна, как я твёрд?» — подумал я и провёл рукой вниз, между нашими телами, чтобы скользнуть пальцами под её шелковистые трусики, затем всё ниже и ниже, пока не нашёл то, что искал.

— Твою мать, — простонал я в её открытый рот, когда один палец, а затем и два легко оказались внутри её тугого, влажного жара.

Осознание того, что я прикасаюсь к ней — девушке моей мечты, женщине, которая на протяжении многих лет была героиней большинства моих фантазий, — было достаточно, чтобы моя голова закружилась в головокружительном вихре неверия и отчаяния, чтобы этот момент длился вечно. Каждая прошедшая секунда, каждый сдавленный стон, срывающийся с её уст на мой язык.. всё это было так мимолётно, проносясь между моими двигающимися пальцами, и я знал, что это закончится раньше, чем я хотел.

Чёрт, если бы всё было по-моему, это никогда бы не закончилось.

— Реван.

Звук моего имени, мурлыкающего у моего уха, ощущение его на губах..

Мои вены пульсировали от острого желания высвободить свою ноющую эрекцию и войти в неё, сильно и быстро, и когда Кейт потянула меня за запястье, я почувствовал, что это чувство взаимно.

— Трахни меня. — Её голос был прерывистым, сдавленным от желания. — Сейчас, пожалуйста, Боже.

— Ты должна знать, что не стоит называть мужчину Богом, — поддразнил я, улыбаясь так широко, что стало аж больно. — Я уже чувствую, как растёт моё эго.

— О, так мы это называем?

Кейт отпустила моё запястье, и погладила переднюю часть моих джинсов, скользя пальцами по всей длине члена. Она одобрительно хмыкнула, и я не был уверен, что моё эго способно раздуться ещё больше, чем оно уже раздулось.

Я не хотел отрывать свои конечности от её, и когда сел, чтобы снять рубашку, сразу же почувствовал её отсутствие, что было так же нелепо, как и звучало, но, чёрт возьми.. я любил Кейт. Любил её так, как не думал, что это возможно. Я любил Кейт так, как всегда считал ерундой — так, как поют в песнях, так, как в тех дешёвых мелодрамах, которые мама смотрела, когда папа не занимал телевизор.

Её полуприкрытый взгляд остановился на мне, пальцы задержались в ложбинке между грудями. Губы изогнулись, и на уголках появилась нерешительная улыбка.

— Почему ты так смотришь на меня? — прошептала Кейт, когда я опустился на колени на кровати, расстёгивая молнию на джинсах.

Я сглотнул, пытаясь прогнать комок в горле, но он остался на месте.

— Я просто.. — Я выдохнул и покачал головой. — Не могу поверить, что ты здесь.

Кейт протянула руку, помогая мне стянуть джинсы с бёдер, и тихо ответила:

— Я здесь.

Джинсы были сброшены на пол, и руки Кейт оказались на поясе моих боксёров, не теряя ни секунды, чтобы избавиться и от них. Я лежал рядом с девушкой, расстёгивая лифчик, срывая с неё клочок ткани, который она называла нижним бельём, и мы оба были голые, обнажённые друг перед другом так, как я думал, что это будет только в моих мечтах, но теперь стало реальностью. Мои губы искали её, когда Кейт взяла на себя инициативу, перекинув ногу через моё бедро и рукой направив мою эрекцию в то место, о котором я всегда мечтал, но никогда не думал, что оно станет моим домом.

— Подожди, — поспешно сказал я, вопрос повис в воздухе, и она покачала головой. — Ты..

— Принимаешь противозачаточные? — Кейт кивнула, сжимая меня рукой с такой уверенностью, что я застонал. — Всё в порядке, да, просто..

Я рванулся вперёд, прежде чем Кейт успела закончить фразу, и мы одновременно вздохнули с чувством, которое я мог бы описать только как облегчение, как будто мы годами ждали этого момента, этой связи, чтобы вернуть домой ещё одну частичку наших душ.

Это было завершением, и как бы сильно я не хотел говорить, что это было всё, я подумал, что, возможно, так оно и могло бы быть.

Мы лежали неподвижно, вцепившись друг в друга, тяжело дыша и привыкая к новому и невероятному ощущению быть вместе.

Я коснулся лбом её лба, и, глубоко вздохнув, начал двигаться. Не торопясь. Не спеша, но желая прочувствовать всё. Внутрь, наружу. Внутрь, наружу. Внутрь.. блядь. Я замедлил ритм, боясь, что снова опозорюсь в её присутствии, но, чёрт возьми..

— Почему в тебе так охрененно? — подумал я вслух, сглотнув.

— Ты тоже невероятный. — Её голос был хриплым, как будто она не разговаривала несколько дней, не привыкшим и охрипшим. — Боже мой, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.