Страница 9 из 59
Девочка ахнула и прижала ладонь к растрёпанной косе.
— Вы всегда плели мне серебряную ленту, когда Совет должен был прислать смотрителя. Говорили, что если волосы убраны, страху не за что зацепиться.
Бриана отвернулась к стене.
Дариан закрыл глаза всего на миг.
А Яна поняла: прежняя Селеста не была для этих детей случайной надзирательницей. Кем бы её ни считали в суде, здесь, в башне, она оставила не только страх.
— Я не хочу врать вам, — сказала Яна. — Я не помню всего. Но я не хочу причинить вам вред.
— Все так говорят, — тихо ответил Теон.
— Да, — согласилась она. — Наверное. Поэтому слова мало что стоят.
Он внимательно посмотрел на неё.
— А что стоит?
Яна хотела сказать: поступки. Но это было слишком просто, слишком красиво, слишком по-взрослому. И, возможно, слишком пусто для мальчика, который уже слышал красивые слова.
Она посмотрела на его сжатые кулаки, на Майру, всё ещё держащуюся за перила, на Энни, которая пряталась, но не уходила.
— Время, — сказала она. — И то, что человек делает, когда ему неудобно говорить правду.
Теон нахмурился.
— Это вы сейчас про папу?
— Я сейчас про всех нас.
Майра вдруг спустилась до конца лестницы и остановилась рядом с братом. Бриана не удержала её, только тихо позвала по имени. Девочка посмотрела на Яну снизу вверх — не так, как Теон. Не с вызовом. С пристальным, почти пугающим вниманием, будто видела не лицо, а что-то под ним.
— У вас внутри два голоса, — сказала Майра.
В холле словно похолодало.
Дариан резко повернулся к ней.
— Майра.
Девочка вздрогнула, но договорила:
— Один плачет. Другой злится. Башня не знает, кого пускать дальше.
Яна почувствовала, как по спине прошёл ледяной холод.
— Ты... слышишь это?
Майра упрямо сжала губы.
— Иногда.
— С каких пор? — спросил Дариан.
Вопрос был слишком быстрым. Слишком острым.
Майра тут же отступила за Теона.
— Не скажу.
— Майра, это важно.
— Вам всё важно, когда нужно закрыть дверь.
Теон заслонил сестру плечом. Маленький, худой, почти смешной в своей попытке выглядеть взрослым. Но Яна не могла над ним смеяться. В этой башне дети учились защищать друг друга быстрее, чем доверять взрослым.
— Не давите на неё, — сказала она Дариану.
— Она не понимает, что сказала.
— Зато вы, похоже, понимаете. И это её пугает.
Он бросил на неё взгляд, в котором было предупреждение.
— Не делайте из себя их защитницу за пять минут.
— А вы не делайте из себя стену, если за ней им нечем дышать.
Бриана едва слышно сказала:
— Милорд, позвольте детям поесть внизу.
Яна чуть не вздрогнула от неожиданности. Просьба была простой, бытовой, но прозвучала как политическое заявление. В доме, где каждый шаг детей контролировался, возможность поесть внизу рядом с Селестой означала больше, чем тарелки и стол.
Дариан посмотрел на управляющую.
— Вы выбираете неудобный момент, Бриана.
— Других у нас давно нет.
Серебряные линии на полу снова слабо вспыхнули. Яна заметила: башня реагировала не на громкие приказы, а на то, что было сказано по-настоящему. На страх Теона. На боль Майры. На упрямство Брианы. На её собственное нежелание отступать.
Дариан тоже это видел.
— В малой столовой, — сказал он наконец. — Двери остаются открытыми. Стража у входа. Селеста садится отдельно.
— Я не собака, чтобы сидеть отдельно, — вырвалось у Яны.
Теон впервые посмотрел на неё почти с интересом.
Майра прикрыла рот рукой.
Даже Бриана моргнула.
Дариан медленно повернулся.
— Хотите спорить о рассадке?
— Нет. Я хочу понять, почему вы привезли меня к детям, если запрещаете им даже дышать рядом со мной.
— Потому что Совет должен поверить, что я наказал вас.
— Совет сейчас в этой столовой?
— Совет везде, где есть щели, слуги, письма и страх.
Ответ был слишком быстрым. И слишком правдивым.
Яна замолчала.
В первый раз за последние минуты она увидела не только тирана в собственном доме. Она увидела человека, который привык жить так, будто каждая стена может донести его слова врагу. Даже здесь, в башне, где пол вспыхивал от её ладони, он не чувствовал себя хозяином полностью.
— Тогда, может быть, для начала перестанем помогать Совету делать вид, что эти дети — преступление? — спросила она уже тише.
Дариан не ответил, но взгляд его дрогнул.
Малая столовая оказалась не такой мрачной, как холл. Тёмные панели на стенах, узкие окна с видом на мокрый сад, длинный стол, за которым вполне могла бы уместиться большая семья, если бы эта семья не боялась садиться рядом. В камине горел синий огонь — не яркий, но ровный. Над ним висел старый герб: ворон держал в клюве тонкое драконье кольцо.
Еды на столе было немного, но всё выглядело тёплым и настоящим: круглый хлеб, кувшин с молоком, запечённые яблоки с корицей, густая каша в тяжёлой миске, тарелка сыра. От запаха у Яны внезапно свело желудок. Она не помнила, когда ела. Сегодня? Вчера? В той жизни? В этом теле?
Энни тихо всхлипнула.
Не от страха. От того, что хотела к яблокам, но боялась отойти от Майры.
Бриана заметила первой.
— Энни, маленькая, иди ко мне.
Девочка покачала головой.
Её взгляд был прикован к Яне.
— Она не кусается, — шепнула Майра.
— Это пока не доказано, — пробормотал Теон.
Яна неожиданно для себя улыбнулась.
Не широко. Не весело. Просто уголки губ дрогнули. И напряжение в комнате стало на волосок меньше.
— Справедливое замечание, — сказала она. — Доказательств пока мало.
Теон насторожился, будто не ожидал, что взрослая женщина ответит ему всерьёз.
— Вы смеётесь?
— Нет. Соглашаюсь.
— Взрослые не соглашаются с детьми.
— Значит, мне повезло не помнить местные правила.
Майра тихонько фыркнула, тут же испугалась и посмотрела на Дариана. Тот стоял у входа, не садился, руки держал за спиной. Страж. Судья. Тень, из-за которой дети не могли расслабиться до конца.
Яна села не рядом с детьми, но и не на дальний край. На середину скамьи. Достаточно далеко, чтобы Дариан не сказал, что она нарушает приказ, и достаточно близко, чтобы Энни могла её рассмотреть.
Браслеты на её запястьях мешали. Они не стягивали руки, но при каждом движении тихо звякали, напоминая: она здесь не гостья. Не мать. Не хозяйка. Поднадзорная.
Энни услышала звон и нахмурилась.