Страница 5 из 59
— Лоредиана, — произнёс он не оборачиваясь, — ещё одно слово моей поднадзорной без моего разрешения, и я решу, что вы пытаетесь повлиять на закрытое дело дома Кроу.
— Вы угрожаете члену Совета?
— Я предупреждаю женщину, которая слишком часто путает Совет с собой.
Вельза замолчала.
Яна не видела её лица, но почувствовала это молчание как удар в спину.
У дверей их ждали стражи. Четверо в чёрных плащах, с серебряными застёжками в форме ворона. Не королевские. Люди Дариана. Они не смотрели на Яну с ненавистью. И это почему-то насторожило сильнее, чем злоба толпы.
Стоило дверям зала закрыться за ними, шум суда оборвался.
Коридор был длинный, ледяной, освещённый синими огнями в настенных чашах. За узкими окнами серел дождливый день. Где-то далеко гремел гром, хотя молнии не было видно.
Яна выдернула локоть.
На этот раз Дариан отпустил.
Она отступила на шаг, прижимая руки к груди, и впервые за всё время позволила себе посмотреть на него не как обвиняемая на судью, а как человек на того, кто, возможно, знает ответы.
— Кто я? — спросила она.
Он молчал.
— Не Селеста Арвен из ваших обвинений. Я не помню этот зал. Не помню Совет. Не помню тебя. Не помню детей. Я очнулась на камне и узнала, что меня хотят убить. Поэтому либо ты сейчас скажешь мне хоть что-то, либо я буду считать, что вы все одинаково безумны.
Один из стражей чуть заметно поднял брови.
Дариан даже не моргнул.
— Ты Селеста Арвен, дочь угасшего дома Арвен, бывшая истинная главы дома Кроу.
— Бывшая, — повторила она. Слово царапнуло внутри, но Яна не позволила себе показать это. — Это я уже слышала. А кто такая Яна Северина?
Впервые его лицо изменилось по-настоящему.
Не сильно. Но взгляд стал острым.
— Повтори.
— Яна Северина, — сказала она медленнее. — Это моё имя.
Тишина в коридоре стала неприятной.
Стражи переглянулись. Дариан сделал шаг ближе. Не угрожающе, но так, что отступать дальше было некуда: за спиной оказался холодный камень стены.
— Где ты услышала это имя?
— Я его не слышала. Я им жила.
Он долго смотрел ей в лицо. Слишком долго. Так смотрят не на лгунью, а на загадку, которую опасно признать настоящей.
— Селеста любила чужие маски, — наконец сказал он. — Эта новая?
Яна почувствовала, как злость снова поднимается из груди.
— Я не знаю, что любила Селеста. Я не знаю, кто она. Но если ты действительно был её истинным, то должен хотя бы заметить, что перед тобой не та женщина.
Его губы дрогнули. Не в улыбке.
— Я заметил.
Эти два слова прошли по коже холоднее цепей.
— Тогда почему?..
— Потому что заметил не только я.
Он бросил короткий взгляд в сторону закрытых дверей суда.
Яна проследила за ним и поняла: он говорит о Совете. О Вельзе. О старике с посохом.
— Они знают?
— Они подозревают.
— Что именно?
Дариан подошёл к окну. На мгновение его лицо отразилось в мутном стекле, и в этом отражении глаза казались не человеческими — слишком яркими, слишком древними.
— Что ты больше не та Селеста, которую они приговорили. А значит, можешь быть опаснее.
— Для них?
Он повернулся.
— Для всех.
Она хотела ответить резко. Хотела сказать, что это несправедливо, глупо, дико. Но слова застряли, потому что в глубине коридора послышались шаги. Быстрые. Много шагов. Стражи Дариана мгновенно выстроились между ними и поворотом.
Из-за угла появились двое королевских служителей с закрытым ларцом из чёрного дерева. За ними шёл писарь, держащий перед собой свиток.
— Лорд Кроу, — писарь поклонился так низко, что почти уткнулся носом в свиток. — Совет постановил передать вам браслеты надзора, печать доставки и ключ от северных ворот Чёрной башни.
— Только северных? — спросил Дариан.
Писарь побледнел.
— Так указано в постановлении.
Дариан взял свиток и даже не развернул.
— Передай верховному советнику: если хоть одна печать башни окажется изменена без моей крови, я вернусь в зал до заката.
— Я... передам.
Служители открыли ларец.
Внутри лежал один-единственный ключ.
Он был длинный, чёрный, с зубцами в форме маленьких крыльев. Когда свет из настенной чаши коснулся его, по металлу пробежала тонкая серебряная линия. Яна не знала, почему этот предмет заставил её сердце ударить быстрее. Может быть, потому что тело Селесты снова узнало то, чего она сама не помнила.
Дариан взял ключ.
В тот же миг браслеты на запястьях Яны сжались.
Она охнула. Не от боли — от неожиданного ощущения, будто невидимая нить потянула её вслед за ключом.
— Что это?
— Башня признала доставку, — сказал Дариан.
— Башня?
— Ты скоро её увидишь.
Она почти рассмеялась. Смех получился бы плохой, истеричный, поэтому Яна прикусила язык.
— Великолепно. Меня судили неизвестно за что, бывший истинный разорвал связь, теперь какой-то дом признал мою доставку. Здесь вообще есть что-нибудь нормальное?
Один из стражей кашлянул, пряча улыбку.
Дариан посмотрел на него, и тот мгновенно стал серьёзным.
— Нормальное закончилось в тот день, когда ты исчезла, — сказал Дариан.
Яна встретила его взгляд.
— Я не исчезала.
— Для меня — да.
В этом «для меня» было столько тихой тьмы, что она не нашлась с ответом.
Их вывели через боковой проход, минуя главные лестницы. Дворец оказался ещё больше, чем зал суда: коридоры с чёрными зеркалами, лестницы, уходящие вниз, арочные окна с видом на серый город, где крыши блестели от дождя. Снаружи ждал экипаж — высокий, закрытый, с гербом чёрного ворона и драконьего крыла на дверце.
Стражи рассредоточились вокруг.
Яна остановилась у ступеньки.
— Куда именно ты меня везёшь?
— В Чёрную башню.
— К детям?
Дариан не сразу ответил.
— Да.
— Они твои?
Вопрос вырвался сам. Она поняла, что он важен, ещё до того как увидела, как изменилось лицо Дариана. На мгновение в нём появилась такая ярость, что Яна пожалела о словах. Но ярость была направлена не на неё. Куда-то глубже.
— Они под моей кровью, — сказал он.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который ты имеешь право слышать сейчас.