Страница 4 из 59
Серебряные цепи на руках Яны ожили. Их концы поползли по полу к центру круга, сплетаясь в тонкий сияющий узел. На возвышении кто-то начал читать слова на незнакомом языке, и от этих слов камни под коленями стали холоднее.
Высшая кара.
Теперь Яна поняла.
Смерть.
Второй раз за день? Или уже не день? Неважно. Где бы она ни была, кто бы ни украл её жизнь и ни отдал взамен чужую, умирать снова она не собиралась.
Она подняла голову.
— Вы боитесь меня живой, — сказала она достаточно громко, чтобы услышал зал. — Иначе не торопились бы так.
Вельза Морн резко сжала губы.
Верховный советник прищурился.
А Дариан Кроу посмотрел на неё так, будто только сейчас увидел впервые.
— Селеста Арвен, — произнёс советник, игнорируя её слова, — за предательство клятвы, посягательство на тайну драконьего рода, сокрытие сведений о детях крови и отказ назвать сообщников Совет Печати постановляет...
— Нет, — сказал Дариан.
Одно слово снова остановило зал.
Вельза медленно повернулась к нему.
— Лорд Кроу?
— Смерть слишком проста.
Яна почувствовала, как пальцы сами собой впились в ладони.
Вот оно. Не спасение. Новая форма наказания.
Дариан не смотрел на неё. Он смотрел на Совет.
— Она хотела детей, — сказал он. — Пусть получит их.
На балконах начался шум. Уже не шёпот — настоящий гул. Кто-то возмущённо поднялся. Кто-то прошептал имя короля. Верхний ряд мантий задвигался, как встревоженная стая.
Вельза первой вернула себе самообладание.
— Это невозможно. Дети закрыты решением Совета.
— Дети закрыты моей кровью, — ответил Дариан. — И моей же кровью будет назначена их надзирательница.
Яна резко подняла на него взгляд.
— Что?
Он наконец посмотрел на неё. В глазах не было тепла. Но там было предупреждение.
Молчи.
Она не послушалась бы, если бы понимала, что происходит. Но она не понимала. А иногда, как ни противно это признавать, молчание давало больше шансов услышать лишнее.
— Лорд Кроу, — верховный советник говорил спокойно, но пальцы на посохе выдавали напряжение, — вы предлагаете передать обвиняемую в Чёрную башню?
— Под мой надзор.
— После всего, что она сделала?
— Именно после этого.
— Вы ручаетесь, что она не покинет башню?
— Она не выйдет оттуда без моего приказа.
Вельза Морн шагнула вперёд.
— А если она снова попытается добраться до детей?
Дариан чуть повернул голову.
— Тогда я сам приведу приговор в исполнение.
Яна холодно усмехнулась, хотя внутри всё дрожало.
— Как благородно.
Его взгляд метнулся к ней.
— Вы хотели жить, леди Арвен. Жизнь не всегда выглядит как милость.
— А вы часто называете милостью клетку?
— Только когда клетка мешает воронам доклевать то, что осталось.
Она не сразу поняла, что он сказал. А когда поняла, по спине прошёл холод.
Он не просто наказывал её.
Он убирал её из зала. От Совета. От Вельзы Морн. От тех, кто хотел её смерти слишком быстро.
Но зачем?
Если он ненавидит Селесту, зачем оставлять её живой?
— Совет должен проголосовать, — жёстко сказала Вельза. — Это дело касается безопасности короны.
— Совет уже проголосовал, — отозвался верховный советник. — За высшую кару.
Дариан медленно повернулся к нему всем корпусом. Воздух вокруг него потемнел, будто тени от колонн потянулись к его плащу.
— А я напоминаю Совету, что дела рода Кроу исполняются рукой главы рода, пока дети крови не признаны короной публично. Вы можете казнить Селесту Арвен за предательство перед троном. Но если в обвинении остаются дети моего дома, то я имею право выбрать меру до закрытого слушания.
Старик молчал.
Зал тоже.
Яна почти физически ощутила, как между этими людьми натянулись невидимые нити власти. Закон против закона. Страх против страха. Дариан стоял один, но почему-то казалось, что за его спиной расправились огромные крылья.
Вельза улыбнулась первой.
— Как предусмотрительно, лорд Кроу. Вы всегда находите в законе ту дверь, которая открывается только вам.
— Потому что другие слишком заняты окнами, через которые удобно выбрасывать неугодных.
Слова были сказаны ровно, но по залу прошёл нервный смешок, который тут же подавили.
Верховный советник ударил посохом о камень.
— Селеста Арвен лишается прав истинной связи, имени при дворе и защиты королевских стен. До закрытого слушания по делу детей крови она передаётся под личный надзор Дариана Кроу и будет доставлена в Чёрную башню до захода солнца. Любая попытка покинуть пределы башни, заговорить с внешним миром или приблизиться к печатям рода без разрешения главы дома будет считаться признанием вины.
Цепи на руках Яны ослабли.
Не исчезли, но перестали жечь. Она вдохнула слишком резко и закашлялась. Никто не помог. Да она и не хотела, чтобы кто-то из них к ней прикасался.
Дариан надел перчатку.
— Поднимитесь, леди Арвен.
Она посмотрела на его протянутую руку.
Потом на лица Совета.
Вельза Морн больше не улыбалась открыто. Она была слишком умна для этого. Но в её глазах мелькнуло раздражение. Не поражение — нет. Скорее досада человека, которому испортили тщательно выстроенную сцену.
Яна поняла: в башне её ждёт не милость.
Но смерть в этом зале ждала точно.
Она проигнорировала руку Дариана и поднялась сама. Ноги дрожали так сильно, что на первом шаге она едва не упала, но удержалась. Серебряные цепи скользнули за ней, укорачиваясь, пока не превратились в тонкие браслеты на запястьях.
— Упрямство не доказательство невиновности, — тихо сказал Дариан, когда она оказалась рядом.
— А холодность не доказательство силы.
Он посмотрел на неё с таким выражением, будто хотел сказать что-то резкое, но передумал. Вместо этого взял её за локоть — крепко, официально, без лишней грубости — и повёл из круга.
Толпа расступалась.
Теперь в их взглядах было не только презрение. Было любопытство. Разочарование. Страх. Многие явно пришли увидеть красивый конец предательницы, а получили начало чего-то куда менее удобного.
Когда они проходили мимо Вельзы Морн, та наклонилась чуть ближе.
— Чёрная башня не любит чужих, Селеста. Особенно тех, кто уже однажды пытался открыть её двери не тем людям.
Яна остановилась бы, но Дариан не позволил. Его пальцы сильнее сжались на её локте.