Страница 48 из 59
— Дом признал, — сказал он хрипло. — Значит, мы остаёмся.
За ним остались другие.
Не все.
Кто-то ушёл до закрытия внешнего круга. Дариан не остановил. Только смотрел, как люди выбирают. Яна поняла: это тоже часть его потери. Раньше его приказы держали дом. Теперь дом должен был держаться на тех, кто сам решил быть здесь.
К полудню над дорогой появились первые драконы.
Не в человеческом облике. Настоящие.
Яна увидела их с верхней галереи и сначала не поверила. В сером небе, над мокрыми холмами, медленно шли тёмные силуэты. Не огромные чудовища из сказок, а величественные, страшные существа с длинными крыльями, острыми головами, блестящими гребнями вдоль спин. Их было пять. Потом семь. Потом двенадцать.
Дариан стоял рядом.
— Они идут по коронному приказу? — спросила Яна.
— Не все.
— Откуда знаете?
— Те, кто идёт убивать, не снижают крыло перед домом.
Один из драконов, самый крупный, чёрно-серебряный, опустился на внешний холм и склонил голову к башне. Не Дариану. Башне.
Потом — Яне.
— Это кто?
— Ралкор из северного крыла. Старый дракон. Он служил моему отцу, потом короне.
— А теперь?
Дариан смотрел на склон.
— Сейчас узнаем.
Ралкор принял человеческий облик уже у ворот. Высокий седой мужчина с тяжёлым взглядом и серебряной чешуёй, проступавшей у висков. Его провели в холл под взглядами стражей. Теон стоял у стены, сжав жетон. Майра держала ленту. Энни спряталась за Яну, но выглядывала.
Ралкор остановился перед Дарианом.
— Говорят, ты отказался быть ножом короля.
— Говорят правду.
— Значит, наконец поумнел.
У одного из стражей едва не выпал меч.
Дариан посмотрел на старого дракона.
— Вы пришли смеяться?
— Нет. Смеяться буду после зимнего суда, если выживем.
Ралкор перевёл взгляд на Яну.
— Это хранительница?
— Да, — сказал Теон раньше всех.
Все посмотрели на него.
Мальчик побледнел, но не отступил.
— Я слышу дом. Он говорит да.
Ралкор медленно склонил голову.
— Тогда северное крыло не пойдёт против детей.
Яна выдохнула.
Дариан не позволил себе облегчения.
— Сколько с вами?
— Семь взрослых драконов. Три молодых. Ещё четверо ждут, что сделает Совет.
— Совет объявит нас мятежом.
— Уже объявил.
Ралкор достал из-за пазухи тонкую белую ленту с алой печатью и бросил на стол. Она свернулась, как змея.
— Приказ окружить Чёрную башню, никого не выпускать, хранительницу задержать живой, детей не повреждать до передачи.
Слово «передача» заставило Майру закрыть глаза.
Дариан взял приказ.
— Подпись Сейна?
— Короля.
В холле стало холоднее.
Яна посмотрела на Дариана. Он не удивился. Возможно, ждал. Но ожидание не делало удар слабее.
— Значит, король окончательно выбрал сторону Совета? — спросила она.
Ралкор посмотрел на неё.
— Король выбрал трон. Это всегда отдельная сторона.
Дариан сжал приказ.
— Ралкор, если останетесь, вас объявят предателем.
— Меня уже однажды объявляли слишком старым для войны. Оба раза ошиблись.
Старый дракон повернулся к Яне.
— Хозяйка, куда ставить крылья?
Слово ударило сильнее, чем поклон Брианы.
Хозяйка.
Не временная. Не спорная. Не признанная формулой. Та, у кого спрашивают, куда поставить силу.
Яна хотела оглянуться на Дариана. Спросить взглядом, правильно ли. Но остановила себя. Если каждый её выбор должен будет пройти через его одобрение, башня опять окажется не домом, а приложением к его власти.
Она глубоко вдохнула.
— На северном склоне, — сказала она. — Не вплотную к воротам. Оставьте проход для тех, кто придёт без оружия и с открытым именем. Двое — над южным крылом. Там уже пытались открыть дверь. Остальные по очереди проверяют небо, но не атакуют первыми.
Ралкор слушал внимательно.
— А если ударят?
Яна посмотрела на детей.
— Тогда защищайте дом. Не месть. Не показательная сила. Дом.
Ралкор улыбнулся.
— Слова хранительницы.
Дариан молчал.
Но когда старый дракон вышел, Яна почувствовала его взгляд.
— Что? — спросила она.
— Вы отдаёте приказы драконам.
— Плохо?
— Удивительно.
— Для вас или для них?
— Для меня.
Она почти улыбнулась, но усталость была слишком тяжёлой. Слишком много произошло с рассвета: дворец, выбор, бегство, приказ, осада. Её тело ныло от напряжения, горло всё ещё царапала серая печать, а в голове снова и снова звучали слова короля: «Твоя истинная или твои дети».
— Вы жалеете? — спросила она тихо.
Дариан понял сразу.
— Нет.
— Вы потеряли должность.
— Да.
— Защиту закона.
— Закон давно перестал защищать то, что должен был.
— Титул могут забрать.
— Пусть.
— Дариан.
Он посмотрел на неё, и в этом взгляде впервые не было ни палача, ни судьи, ни тюремщика. Только мужчина, слишком уставший для красивых ответов.
— Я жалею только о том, что сделал выбор так поздно.
Горло у Яны сжалось.
Она не знала, что сказать. Возможно, ничего и не нужно было. Между ними всё ещё лежало слишком многое: мёртвая Селеста, разорванная связь, ложь, недоверие, другая жизнь Яны, возможность возвращения, которую южная дверь использовала как приманку. Но рядом с этим теперь стоял его выбор, видимый и необратимый, как чёрный плащ, оставленный в Белом зале.
И от этого становилось не легче.
Становилось настоящей опасностью.
К вечеру Чёрная башня стала крепостью.
Не мрачной и мёртвой, а живой. На лестницах горел ровный огонь. В малой столовой поставили длинный стол для слуг, стражей и детей. Бриана впервые не стала разделять еду по статусу, и никто не посмел возразить. Вороны сидели на окнах, драконы — на склонах, старые печати светились в стенах, а белые линии, названные Яной, соединяли комнаты так, будто дом наконец вспомнил свою форму.
Теон уснул первым — прямо над дощечкой с правилами. Майра свернулась рядом, держась за серебряную ленту. Энни боролась со сном дольше всех, сидела на подоконнике и смотрела на двор, где Дариан разговаривал с Ралкором.
— Он теперь не палач, — сказала она.
Яна села рядом.
— Нет.
— А палач умер?
Она вспомнила надпись: «Палач должен умереть до зимнего суда».
— Может быть, в каком-то смысле.
Энни подумала.
— А папа живой.
— Да.