Страница 43 из 59
У возвышения стояла небольшая чаша из белого камня. Рядом — раскрытая книга с пустыми страницами. На первой странице ещё не было строк. Они должны были появиться во время ритуала.
Орвальд Сейн положил ладонь на книгу.
— Селеста Арвен, временно признанная хранительницей Чёрной башни, призывается короной принять опеку над детьми закрытой крови дома Кроу до зимнего суда.
Слово «хранительница» в его устах прозвучало как наживка.
Яна молчала.
— Протяните руки над книгой, — сказал Сейн. — И повторите формулу.
Она положила ладони над пустой страницей.
Книга была холодной. Даже не касаясь, Яна чувствовала холод. Не каменный, не зимний — официальный. Холод документа, которому всё равно, кто плачет после подписи.
Сейн начал:
— Принимаю опеку над детьми закрытой крови дома Кроу...
Яна не повторила.
Сейн поднял глаза.
В зале стало тише.
— Леди Арвен?
— Я жду полную формулу.
Он улыбнулся.
— Разумеется. Принимаю опеку над детьми закрытой крови дома Кроу, признаю их силу частью рода, их имена — собственностью права, их будущее — предметом королевского утверждения, а их службу — долгом перед троном.
Теон побелел.
Майра вцепилась в Янину руку.
Энни прошептала:
— Не говори.
Яна посмотрела на короля.
Он молчал.
На Иллару. Та улыбалась.
На Вельзу. Та ждала.
На Дариана за красной линией. Он стоял неподвижно, но в глазах горел золотой огонь.
Он не мог перейти линию.
Значит, должна была она.
— Нет, — сказала Яна.
По залу прошёл шёпот.
Сейн медленно выпрямился.
— Простите?
— Я не повторю эту формулу.
Улыбки вокруг стали осторожными.
Король чуть наклонил голову.
— Вы отказываетесь от опеки, леди Арвен? — спросил он.
Голос у него был спокойный, почти усталый.
— Нет, Ваше Величество. Я отказываюсь признать детей имуществом рода и будущей службой трона.
Шёпот стал громче.
Вельза Морн шагнула вперёд.
— Леди Арвен, вы не понимаете древней правовой речи. Никто не говорит об имуществе в грубом смысле.
— Тогда формулу можно сказать проще, — ответила Яна. — Если смысл не грубый, он не испугается простых слов.
В зале кто-то резко втянул воздух.
Сейн постучал пальцем по книге.
— Ритуал требует установленной речи.
— Ритуал требует правды?
— Разумеется.
— Тогда я скажу правду.
Книга под её ладонями дрогнула.
Дариан за красной линией поднял голову.
Яна почувствовала, как где-то далеко, в Чёрной башне, белые линии тянутся к ней через город. Не магической верёвкой, не силой, которую можно увидеть. Скорее памятью: малая столовая, детские кружки, серебряная лента, деревянный ворон, нижний камень, который держит дом, чтобы дети спали наверху.
Она не была Селестой.
Но сейчас стояла на месте, которое Селеста, возможно, так и не успела занять.
Яна повернулась не к Сейну.
К залу.
— Я, Селеста Арвен, признанная Чёрной башней хранительницей, принимаю не силу, не закрытую кровь и не будущую службу. Я принимаю ответственность за троих детей, которых взрослые слишком долго называли тайной, угрозой и правом. Теон — не слух клятв. Майра — не дорога решений. Энни — не дверь. Они не имущество дома Кроу, не добыча Совета, не долг перед троном и не оружие короны.
Белая книга вспыхнула.
Сейн резко положил ладонь на страницу, но буквы уже появлялись. Не его формулой. Её словами.
Яна почувствовала, как Майра рядом перестала дрожать.
Теон поднял подбородок.
Энни прошептала:
— Я Энни.
Так тихо, что почти никто не услышал.
Но книга услышала.
На странице проступило первое имя.
Энни.
Сейн побледнел.
— Остановить ритуал.
— Поздно, — сказал Дариан за красной линией.
Голос его разнёсся по залу низко, ясно, опасно.
Яна продолжила, чувствуя, как с каждым словом земля под ногами становится твёрже:
— Они свободные наследники дома Кроу под защитой Чёрной башни и моей опеки до тех пор, пока сами не смогут говорить за себя перед законом без страха, принуждения и чужих печатей.
Теон шагнул вперёд.
— Я Теон.
В книге появилось второе имя.
Не родовое. Не полное. Живое.
Майра сжала ленту.
— Я Майра.
Третье имя легло на страницу серебряной линией.
Зал загудел.
Вельза Морн впервые потеряла безупречное выражение лица.
Иллара перестала улыбаться.
Сейн захлопнул книгу.
Попытался.
Не смог.
Белые страницы держали его ладонь, а буквы светились так, будто сама бумага выбрала, кого слушать.
— Это нарушение, — произнёс он.
— Чего именно? — спросила Яна. — Ритуала правды?
— Установленного порядка.
— Порядок, в котором дети называются собственностью, уже нарушил себя сам.
Король поднял руку.
Шум оборвался.
Он смотрел на Яну долго. Потом на детей. Потом на Дариана за красной линией.
— Лорд Кроу, — сказал он. — Вы знали, что ваша бывшая истинная намерена изменить коронную формулу?
Бывшая истинная.
Слова прошли по залу сладким ядом.
Дариан не отвёл взгляда.
— Нет, Ваше Величество.
Яна услышала правду.
Теон тоже.
Король перевёл взгляд на неё.
— Значит, она действует самостоятельно.
— Она действует как хранительница, признанная моим домом, — сказал Дариан.
Сейн резко поднял голову.
— Дом Кроу не имеет права признавать хранительницу выше коронной формулы.
— Дом Кроу имеет право не отдавать детей в собственность словам.
Вельза Морн вмешалась мягко, почти печально:
— Ваше Величество, мы видим опасное влияние. Леди Арвен уже вчера была обвинена в попытке вывести детей из-под родового права. Сегодня она публично делает то же самое, только прикрываясь красивой жалостью.
— Жалостью? — Яна повернулась к ней. — Нет. Жалость — это когда вы называете ребёнка угрозой и делаете вид, что вам грустно. Я говорю о праве.
Иллара тихо рассмеялась.
— Какое восхитительное преображение. Вчера обвиняемая. Сегодня законодатель.
— Вчера вы оставили свою перчатку у южной двери, — сказала Яна. — Хотите обсудить это при короле?
Улыбка Иллары застыла.
Сейн ударил посохом о пол.
— Достаточно.
— Нет, — сказал король.
Все замолчали.
Даже Сейн.