Страница 42 из 59
Экипаж Дариана ждал у ворот. Тот же чёрный, с вороном и драконьим крылом. Но теперь Яна садилась в него не как поднадзорная после суда. Рядом с ней поднималась Энни, Теон помогал Майре, Дариан проверял крепления дверцы и знаки на колёсах.
Путь до дворца оказался короче, чем ночью.
И длиннее.
Город просыпался. Мокрые крыши светлели под серым небом, торговцы открывали ставни, женщины в тёмных платках выносили корзины, мальчишки бежали по мостовой, перепрыгивая через лужи. Обычная жизнь другого мира. Она казалась почти оскорбительной. Как можно покупать хлеб, спорить у дверей лавки, подметать ступени, когда троих детей везут во дворец, где улыбки могут быть острее мечей?
Энни сидела у Яны под боком и молчала. Майра смотрела на свои руки. Теон — в окно, слишком прямо, слишком взросло.
Дариан напротив казался вырезанным из тени.
Только однажды, когда экипаж резко качнуло на повороте и Энни испуганно схватилась за рукав Яны, его рука дёрнулась, будто он хотел поддержать дочь. Но девочка уже держалась за Яну. Дариан остановил движение на полпути и опустил ладонь на колено.
Яна увидела.
И Энни, кажется, тоже.
Она взглянула на отца, подумала и протянула ему деревянного ворона.
— Подержи.
Дариан замер.
— Мне?
— Если станет холодный, скажешь.
Он взял игрушку с такой осторожностью, будто она была не деревянной, а живой. Тёмные пальцы, привыкшие к клинкам, печатям и приговорам, сомкнулись вокруг отломанного крыла неловко, почти бережно.
— Скажу.
Энни кивнула и снова прижалась к Яне.
Теон отвернулся к окну, но Яна заметила, что у него дрогнул рот.
Дворец встретил их белым.
После Чёрной башни это было почти больно. Белые стены, белые лестницы, белые колонны, белые мраморные львы у ворот. Даже стража у входа была в светлых плащах с алой коронной вышивкой. Здесь не было тяжёлой честной тьмы башни. Здесь всё сияло, отражало, улыбалось.
Именно поэтому хотелось не доверять ни одному углу.
У главной лестницы их ждали.
Орвальд Сейн стоял внизу, опираясь на свой посох. Полумаска закрывала левую половину лица, как и на суде, но теперь на нём была не чёрная мантия, а бело-серое одеяние с алой лентой через плечо. Верховный советник выглядел не палачом. Дедом закона. Тем, кто может благословить и погубить одним и тем же движением.
Рядом — Вельза Морн, безупречная, тёмная, с глазами цвета мокрой стали.
Чуть дальше — Иллара Рош.
Светлая. Спокойная. Без перчаток.
На её руках не было ни следа вчерашней лжи.
Она улыбнулась детям.
Майра тут же спряталась за Яну.
— Лорд Кроу, — произнёс Орвальд Сейн. — Леди Арвен. Как отрадно видеть, что вы приняли милость короны без промедления.
— У короны странное представление о милости, — сказала Яна.
Дариан едва заметно повернул голову к ней. Предупреждение. Но запоздалое.
Улыбка Сейна не дрогнула.
— После вашего вчерашнего положения любое признание права можно считать щедростью.
— Если подарок вручают с петлёй внутри, это не щедрость.
Вельза Морн чуть приподняла бровь.
Иллара улыбнулась шире.
Сейн же посмотрел на Яну так, будто она была интересной ошибкой в старом тексте.
— Как живо вы выражаетесь сегодня, леди Арвен.
— Ночь была познавательной.
— Надеюсь, не чрезмерно.
— Боюсь, как раз достаточно.
Дариан положил ладонь ей на локоть. Со стороны жест мог выглядеть как поддержка. Яна почувствовала другое: осторожнее.
Она и сама понимала. Во дворце каждый ответ мог стать верёвкой. Но молчать после всего, что Селеста оставила в ткани, было невозможно.
— Дети, — сказал Сейн мягко, обращаясь к Теону, Майре и Энни. — Не бойтесь. Сегодня корона всего лишь подтвердит, кто имеет право заботиться о вас.
Теон посмотрел на него.
— А если мы сами?
Сейн не изменился в лице.
— Простите?
— Если мы сами имеем право быть собой?
Майра сжала руку Яны так сильно, что ногти впились в кожу. Энни стояла рядом с Дарианом и смотрела на деревянного ворона в его руке, будто проверяла: не похолодел ли.
Сейн медленно улыбнулся.
— Какой любознательный мальчик. Дариан, вы воспитываете в детях смелость.
— Иногда они воспитывают её во мне, — ответил Дариан.
На этот раз улыбка Сейна стала чуть тоньше.
Их повели в Белый зал.
Майра не ошиблась.
Дверей там было много.
Высокие, одинаковые, выстроенные по кругу, словно зал состоял не из стен, а из возможностей уйти — и ни одна не принадлежала вошедшим. В центре на возвышении стояло королевское кресло. Не трон в сказочном смысле, не золото и бархат, а белый камень с алой печатью на спинке. Над ним — корона, подвешенная в воздухе без цепи. Она не сияла. Только давила присутствием.
Король уже был там.
Средних лет, с лицом уставшего человека, который давно научился не показывать, где заканчивается он сам и начинается власть. На нём не было короны. Она висела над ним, и от этого казалась не украшением, а угрозой, которая может опуститься на любого в зале.
Придворные стояли полукругом. Все улыбались.
Вот что было страшнее всего.
Никто не выглядел злодеем. Никто не шипел, не грозил, не хватал детей за руки. Женщины склоняли головы с мягким сочувствием. Мужчины смотрели с достойной серьёзностью. Советники держали папки и свитки. Писари готовили перья. Весь зал был построен так, чтобы любой крик звучал безумием, любое сопротивление — неблагодарностью.
Дариана остановили у красной линии.
Майра тихо всхлипнула.
Всё как она видела.
— Лорд Кроу остаётся за границей коронного слушания, — произнёс Сейн. — Поскольку речь идёт о временном праве опеки, а не о военном деле дома.
— Речь идёт о моих детях, — сказал Дариан.
По залу прошёл едва слышный шёпот.
Сейн посмотрел на него с мягким укором.
— Именно поэтому корона так бережно вмешалась.
Дариан хотел ответить, но Яна встретила его взгляд.
Не сейчас.
Если он сейчас пересечёт красную линию, они сами дадут Совету повод сделать слушание государственным конфликтом. Дариан понял. Остался.
Но его лицо стало таким, что ближайшие придворные невольно отодвинулись.
Яна пошла вперёд с детьми.
Теон слева. Майра справа. Энни между ними, но оглянулась на отца. Дариан поднял деревянного ворона в руке, показывая: он здесь. Он держит.
Энни чуть выпрямилась.