Страница 36 из 59
Приказ с его именем
— Я нашёл то, из-за чего мама плакала, — сказал Теон. — Здесь приказ убить нас всех. Подпись папина.
Слова не упали в тишину.
Они разрезали её.
Майра резко втянула воздух, будто её ударили. Энни прижала деревянного ворона к груди так сильно, что маленькие пальцы побелели. Бриана качнулась к столу и схватилась за край, чтобы не осесть на пол. Стражи у дверей не двинулись, но Яна увидела, как один из них побледнел, а другой медленно опустил ладонь на рукоять меча — не угрожая, а от ужаса, когда тело ищет хоть какую-то опору.
Дариан не смотрел на них.
Он смотрел на чёрный лист в руках сына.
На печать.
На подпись.
Яна тоже смотрела. Плотная бумага была тёмной не от краски. Казалось, её сделали из самой ночи и заставили хранить свет только для одного: чтобы серебряные буквы приказа выступали на поверхности холодно и отчётливо. Чёрная коронная печать внизу блестела, как запёкшийся воск. Рядом с ней, росчерком сильной уверенной руки, стояло имя.
Дариан Кроу.
Яна уже видела его подпись на свитке, который он забрал у писаря после суда. Острые линии, резкий наклон, ударная последняя буква, похожая на крыло ворона.
Та же рука.
Та же сила.
Та же уверенность.
Теон держал лист обеими руками, но бумага дрожала не от сквозняка. Он смотрел на отца так, как не должен смотреть ребёнок. Не просто с болью. С попыткой понять, не был ли весь мир построен на лжи.
— Теон, — произнёс Дариан.
Мальчик отступил на шаг.
Одно движение.
Короткое.
Но оно ударило по Дариану сильнее, чем если бы сын закричал.
— Не подходите.
Дариан остановился.
Яна увидела, как его рука, уже протянутая к приказу, медленно опустилась. На лице опять не было почти ничего, но теперь она знала, где искать правду. В плечах. В сжатых пальцах. В том, как он перестал дышать на один удар сердца, когда сын отступил.
— Это не мой приказ, — сказал он.
Теон дёрнулся, будто отец ударил его второй раз.
— Там ваше имя.
— Я вижу.
— Ваша печать.
— Я вижу.
— Тогда почему вы говорите, что он не ваш?
Голос Теона дрогнул на последнем слове, и это сломало что-то в комнате. Майра закрыла лицо руками. Энни тихонько заплакала, но без звука, как уже умела. Бриана шагнула к девочкам, обняла обеих, но сама смотрела на Дариана так, будто боялась услышать ответ и боялась не услышать.
Яна стояла между ними и чувствовала, как Чёрная башня прислушивается.
Белые линии под полом не горели. Они едва мерцали, тонкие и настороженные. Дом не бросился защищать Дариана. Но и не осудил его. Он ждал, как и все.
— Дайте мне приказ, — сказал Дариан.
— Нет, — ответил Теон.
— Теон.
— Нет!
Мальчик прижал лист к груди. Чёрная печать на бумаге вспыхнула, и Яна с ужасом увидела, как от неё к пальцам Теона потянулись тонкие тёмные нити. Не обвили ещё. Только искали.
— Не держи его так, — сказала она быстро.
Теон посмотрел на неё.
— Почему?
— Он тебя слушает.
— Бумага не слушает.
— В этом доме слушает почти всё.
Он хотел возразить, но тёмные нити уже коснулись его кожи. Теон вздрогнул.
Дариан сделал шаг, но мальчик снова отступил, и тогда Яна шагнула первой.
Не резко. Очень медленно.
— Теон, посмотри на меня.
— Вы тоже скажете, что это неправда?
— Я скажу, что если приказ настоящий, он всё равно не должен держать тебя за руки.
Мальчик опустил взгляд.
Нити стали длиннее.
— Он холодный, — прошептал Теон.
— Тогда положи его на стол.
— Если положу, он исчезнет.
— Нет. Я положу на него ключ.
Она раскрыла ладонь, показывая каменный лепесток с вороном. Башня ответила едва заметным теплом. Теон смотрел на ключ, потом на Яну, потом на отца.
— Вы не отдадите его ему?
— Нет.
Дариан молчал.
И это молчание стало первым правильным поступком за эти страшные минуты. Он не потребовал доверия. Не приказал. Не попытался вырвать бумагу из рук сына и тем самым доказать именно то, чего Теон боялся.
Мальчик подошёл к столу.
Медленно.
Как к краю пропасти.
Положил приказ на тёмное дерево. Яна тут же прижала его каменным лепестком. Чёрные нити дрогнули, втянулись обратно в печать, но не исчезли. Они остались под поверхностью бумаги, как змеи под тонким льдом.
— Отойдите, — сказал Дариан.
Теперь голос его звучал иначе. Не как приказ сыну. Как просьба ко всем.
Теон не сдвинулся.
— Я хочу слышать.
— Нет.
— Я имею право.
— Именно поэтому — нет.
Теон вспыхнул.
— Опять!
Яна увидела, как белые линии на полу вздрогнули от его злости. Майра подняла голову и испуганно посмотрела на стены. Энни прижала ворона к губам.
— Теон, — сказала Яна тихо. — Если ты сейчас будешь слушать всё, что говорит этот приказ, он может услышать тебя в ответ.
Мальчик побледнел.
— Он может?
— Я не знаю. Но он уже тянулся к твоим рукам. Давай не проверять на тебе.
Ему хотелось спорить. Очень. Это было видно по всему: по сжатым губам, по гордому повороту головы, по дрожащим пальцам. Но страх за сестёр оказался сильнее. Теон отступил к Майре и Энни, не сводя глаз с бумаги.
Дариан подошёл к столу.
Он не коснулся приказа сразу. Сначала снял перчатку. Положил ладонь рядом с чёрной печатью. Не на неё — рядом. Белые линии башни под столом вспыхнули, поднялись по ножкам тонким узором и замерли у края листа.
— Это коронная печать, — сказал он.
— Настоящая? — спросила Яна.
— Печать — да.
— Подпись?
Он смотрел на своё имя.
— Моя.
Теон издал короткий звук, будто его ударили.
— Нет, — Дариан резко поднял голову. — Рука моя. Приказ — нет.
— Так не бывает, — сказал Теон.
— Бывает, если кто-то использовал силу рода.
Яна похолодела.
— То есть это не просто подделка?
Дариан провёл пальцами по воздуху над подписью. Не касаясь. Чёрные буквы ответили слабым золотым отблеском, таким похожим на огонь в его глазах, что у Яны сжалось сердце.
— Чернила можно подделать. Руку — тоже. Но коронный приказ по крови принимает только родовую силу. Если бы это была обычная фальшивка, печать не держалась бы.
— Проще, — попросил Теон глухо. — Без ваших слов про кровь и право.
Дариан посмотрел на сына и впервые не возразил на резкость.