Страница 18 из 59
— Кажется, да, — сказала она.
Бриана медленно опустилась на стул, будто ноги перестали держать. Но её лицо, уставшее и строгое, вдруг изменилось. Взгляд стал осторожно-торжественным.
— Не кажется, леди Арвен.
Дариан резко посмотрел на неё.
— Бриана.
— Милорд, вы сами видели.
— Я видел, как башня отреагировала на угрозу.
— Нет, — тихо сказала управляющая. — Башня подчинилась слову хозяйки.
Слово повисло в комнате тяжелее ключей.
Хозяйка.
Яна почувствовала, как по спине прошёл холод. Не от страха даже — от ответственности, которую ей пытались вложить в руки вместе с этим словом. Ей хотелось возразить, сказать, что она не хозяйка, не Селеста, не знает правил, не знает коридоров, не знает, как жить в доме, где тени протекают сквозь пол. Но на столе лежал рисунок Майры с тремя маленькими гробами. На полу — серый след от чужой тени. В дверях — стражи, которые теперь смотрели на неё иначе.
И дети.
Дети смотрели так, будто башня только что ответила на вопрос, который взрослые четыре месяца боялись задать.
Дариан подошёл к Яне и протянул руку.
— Ключи.
Она медленно сжала пальцы на связке.
— Нет.
У него потемнел взгляд.
— Не испытывайте моё терпение.
— Я не испытываю. Я пользуюсь тем, что вы сами мне отдали.
— Ситуация изменилась.
— Именно.
— В башне обнаружена следящая тень Совета. Значит, вам нельзя иметь доступ к печатям.
— Наоборот. Именно поэтому мне нужен доступ.
Теон, который всё ещё стоял рядом с линией на полу, вдруг тихо сказал:
— Она закрыла проход.
Дариан не повернул головы.
— Теон, молчи.
— Нет.
Мальчик побледнел от собственной смелости, но не отступил.
— Вы не смогли. Печати поднялись, когда она сказала. Если в полночь они придут снизу, кто закроет стоки? Вы мечом?
Дариан сжал челюсть.
— Я сказал — молчи.
— А я слышу вашу клятву, — неожиданно резко ответил Теон. — Вы сейчас хотите забрать ключи не потому, что это правильно. А потому что боитесь, что она станет нужнее вас.
В комнате стало не просто тихо. Опасно.
Яна машинально шагнула к мальчику, но Дариан остановил её взглядом. Не запрещающим — предупреждающим. Она вдруг поняла: Теон сказал слишком много. Не о фактах, а о том, что его сила сработала. Он услышал то, чего отец не произнёс вслух.
Дариан медленно опустился перед сыном на одно колено.
Этот жест потряс Яну почти сильнее, чем тень.
Потому что Дариан не опустился мягко, как заботливый отец в красивой сцене. Он сделал это тяжело, неуклюже, будто каждое движение противоречило его привычке быть выше всех. Но теперь его глаза оказались почти на уровне глаз Теона.
— Никогда, — сказал он низко, — не открывай чужую клятву без защиты.
— Я не хотел.
— Знаю.
— Она сама зазвенела.
— Потому что ты испуган.
— Я злюсь.
— Это почти одно и то же, когда кровь ещё не умеет держать силу.
Теон сглотнул.
— Вы правда боитесь, что она станет нужнее?
Дариан молчал.
И в этом молчании было больше ответа, чем в словах.
Яна ожидала, что он отрежет, запретит, уйдёт. Но Дариан, всё ещё стоя на колене, посмотрел на сына так устало, что тот перестал хмуриться.
— Я боюсь, что вы снова поверите тому, кто может исчезнуть.
Теон вздрогнул.
Майра тихо сказала:
— Но мы всё равно уже поверили.
Дариан закрыл глаза.
У Яны сжалось сердце. Это была не победа. Совсем не та победа, после которой хочется поднять подбородок и торжествовать. Дети не выбирали между отцом и Селестой из каприза. Они цеплялись за любого взрослого, кто мог дать им хоть немного света в доме, где их имён не было даже на дверях.
И если башня действительно выбрала её, это не делало Яну сильной.
Это делало её обязанной.
— Нужен порядок, — сказала она.
Все посмотрели на неё.
Слова прозвучали странно после тени, пророческого рисунка и разговора о клятвах. Почти нелепо. Но Яна вдруг очень ясно поняла: если сейчас они продолжат спорить, страх разорвёт комнату на части. Дети будут слушать, взрослые — скрывать правду, башня — реагировать на каждую боль, а где-то под домом мокрые стоки будут ждать полуночи.
— Какой порядок? — спросила Бриана.
— Обычный, — Яна выпрямилась. — Не магический. Не придворный. Домашний.
Дариан поднялся.
— Вы решили заняться хозяйством посреди угрозы проникновения?
— Да. Потому что угроза уже в доме, и она питается тем, что у нас здесь хаос. Дети не знают, куда им можно идти. Вы не говорите им правду. Бриана молчит, потому что боится навредить. Стражи стоят у дверей, но не знают, какие двери настоящие. Башня реагирует на всё подряд, потому что в ней никто нормально не назвал комнаты. Даже столовая только что стала столовой, когда я сказала это вслух.
Бриана медленно выпрямилась.
— Старые имена комнат стерлись после закрытия южного крыла.
— Значит, вернём имена тем комнатам, где дети должны быть в безопасности. Холл. Малая столовая. Детская. Лестница. Галерея. Кухня. Комната Брианы. Стражевой пост. Всё, что нужно для ночи.
Дариан смотрел на неё с недоверием.
— Вы хотите переименовать башню?
— Нет. Я хочу напомнить ей, что она дом, а не тюрьма.
Эти слова прозвучали, и белая линия у двери тихо вспыхнула.
Очень тихо.
Но все увидели.
Бриана поднялась.
— На кухне есть угли и горячий хлеб. Можно собрать корзины для детской и холла. Если придётся всю ночь держаться внутри, детям нельзя снова сидеть в холодных коридорах.
— Я не маленький, — сразу сказал Теон.
— Поэтому понесёшь корзину, — ответила Яна.
Он моргнул.
— Что?
— Ты старший. Значит, не будешь стоять и злиться, пока остальные работают. Возьмёшь корзину. Майра проверит, где на полу линии темнеют, но не будет смотреть в них слишком долго. Энни выберет место, где ей не страшно сидеть. Бриана покажет мне, где хранятся запасные покрывала. Дариан...
Она замолчала.
Назвать ему задачу оказалось труднее.
Он чуть приподнял бровь.
— Да?
— Вы проверите стоки. Но не один.
— Я возьму стражу.
— И оставите детям опять только неизвестность? Нет. Сначала вы покажете нам на плане башни, где эти стоки проходят, чтобы Майра не ждала тени из каждого угла.
— План закрыт.
— Всё у вас закрыто, — не выдержала Яна. — А потом дети рисуют гробы, потому что закрытое всё равно лезет в их сны.