Страница 17 из 59
Чёрная башня выбирает хозяйку
— Он не папа, — прошептала Энни. — Папу подменили тенью.
Малая столовая замерла.
Синий огонь в камине вытянулся тонкой полосой, будто кто-то прижал его невидимой ладонью. За окнами дождь бил по стеклу ровно и упрямо, но внутри башни стало так тихо, что Яна услышала, как по полу катится деревянный ворон, выпавший из рук Энни. Игрушка описала неровный круг и остановилась у ножки стула.
Дариан не двинулся.
Он смотрел на младшую девочку, и в его лице не осталось ни власти, ни холодного высокомерия, ни привычной палаческой неподвижности. Только мгновенная, почти животная боль, которую он тут же попытался спрятать. Не успел.
Дети увидели.
Теон шагнул к сестре первым. Майра схватила Энни за руку, но та не отступила. Маленькая, бледная, с растрёпанными тёмными кудрями, она всё ещё показывала на Дариана, только палец уже дрожал так сильно, что Яне захотелось закрыть её ладошку своей.
— Энни, — сказал Дариан.
В его голосе не было приказа. И от этого стало страшнее. Если бы он приказал, дети знали бы, как бояться. А вот эту тихую трещину в голосе, кажется, не знал никто.
Энни вжалась в Майру.
— Не подходи.
Теон побледнел.
— Что ты с ней сделал?
Дариан резко перевёл взгляд на сына.
— Ничего.
— Она не врёт.
— Я знаю.
Это признание прозвучало слишком быстро.
Яна почувствовала, как связка ключей в её ладони потеплела. Каменный лепесток с вороном будто тяжелее лёг в пальцы, словно башня ждала, что она сделает выбор. Она могла отступить. Сказать, что не понимает. Отдать всё Дариану — пусть разбирается со своей башней, своими детьми, своими тенями.
Но дети смотрели не только на него.
На неё тоже.
И где-то в глубине памяти, не её и всё же уже впившейся в сердце, шепнул женский голос: «Если ребёнок показывает на тень, смотри не на ребёнка. Смотри, куда падает свет».
Яна медленно повернулась к камину.
Синий огонь горел слева от Дариана. Свет должен был отбрасывать его тень вправо, к двери. Но на полу за ним лежала вторая тень — тонкая, слишком длинная, почти прозрачная. Она не повторяла его движения. Дариан стоял неподвижно, а тень чуть шевелилась, словно прислушивалась.
У Яны похолодели пальцы.
— Дариан, — сказала она тихо. — Не двигайтесь.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Ваша тень.
Теон резко опустил взгляд к полу. Майра вскрикнула и зажала рот ладонью. Бриана шагнула к детям, заслоняя их собой, но не успела ничего сказать.
Вторая тень вздрогнула.
И потянулась к двери.
— Нет, — сказал Дариан.
Одним движением он сорвал с пояса чёрный ключ и ударил им по браслету на своей руке. Камень под ногами ответил глухим звоном. Белые линии, спрятанные под половицами столовой, вспыхнули, как тонкие молнии, и легли поперёк двери.
Тень метнулась.
Не вверх, не в сторону — вниз, между досками, будто хотела просочиться под башню, туда, где, по словам Энни, было мокро.
Яна не думала. Она присела и вдавила каменный лепесток с вороном в ближайшую светящуюся линию.
— Не пускай, — выдохнула она.
Башня услышала.
Пол под ладонью стал горячим. Не обжигающим, а живым, напряжённым, как ладонь человека, который слишком долго держался и наконец получил разрешение действовать. Белые линии сомкнулись вокруг тени. Та дёрнулась, вытянулась, стала похожа на человеческую руку с длинными пальцами и ударила по полу беззвучно, но так, что стёкла задрожали.
Энни заплакала.
Яна чуть не отдёрнула ладонь, но Теон вдруг оказался рядом. Он не коснулся её, только опустился на колени с другой стороны линии.
— Надо назвать место, — сказал он быстро. — Селеста так делала.
— Как?
— Не знаю! Она говорила башне, что это не проход.
Яна посмотрела на темнеющую щель между досками, где тень пыталась вырваться.
Не проход.
Слова были странные, но внутри что-то откликнулось. Башня любила имена. Ненавидела пустоты. Боялась мест, где её заставили забыть камни.
Яна прижала ладонь сильнее.
— Это не проход, — сказала она чётко, чувствуя, как голос дрожит и всё равно становится твёрже. — Это малая столовая дома Кроу. Здесь стоит стол. Здесь дети едят. Здесь горит огонь. Здесь не ходят чужие тени.
Линии вспыхнули ярче.
Тень забилась.
Дариан уже стоял рядом. Он вытащил из-за пояса тонкий чёрный клинок — не церемониальный, простой, матовый, почти без блеска. Но ударить не успел. Белые линии вдруг поднялись из пола, как нити, обвили тень и сжали её в тонкий дрожащий узел.
Из этого узла вырвался шёпот.
Не голос. Множество голосов сразу, сухих, вежливых, почти придворных.
— До полуночи... дети крови... закрытая передача... хранительница лишена прав...
Яна узнала эту интонацию.
Совет.
Не слова конкретного человека, а саму манеру: закон вместо ножа, милость вместо казни, красивые фразы вокруг страшной цели.
Дариан ударил клинком.
Тень рассыпалась по полу чёрной пылью. Белые линии вспыхнули ещё раз и погасли.
Несколько мгновений никто не говорил.
Потом Энни тонко, отчаянно всхлипнула:
— Папа?
Дариан застыл.
Он стоял к ней спиной. Плечи его были напряжены так, будто он готовился принять удар, а не детский голос. Потом медленно повернулся.
— Я здесь.
Энни не побежала к нему. Только смотрела, всё ещё держась за Майру.
— Теперь ты папа?
Дариан закрыл глаза.
Яна отвернулась бы, если бы могла. Это был слишком личный вопрос. Слишком жестокий не потому, что ребёнок хотел ранить, а потому что говорил из самого страха. Но отвести взгляд она не смогла.
— Я всегда был им, — сказал Дариан.
Энни покачала головой.
— Иногда нет.
Теон опустил голову.
Майра тихо прижалась щекой к волосам младшей сестры.
Дариан хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Палач короны, глава Чёрного дома, человек, перед которым замирал зал суда, оказался бессилен перед четырёхлетней девочкой, которая видела его тень.
И тогда Яна поняла: если сейчас он снова выберет приказ, всё рухнет.
— Энни, — сказала она мягко. — Сейчас он здесь. Я видела тень. Она ушла.
Девочка перевела на неё взгляд.
— Ты сказала башне.
— Да.
— Башня послушалась.
Это прозвучало не как удивление. Как проверка.
Яна не знала, что отвечать. Признать — значит подтвердить то, чего Дариан боялся. Отрицать — значит солгать детям, которые и так уже жили среди недомолвок.