Страница 11 из 59
Белые линии под дверью столовой засветились, словно башня попыталась войти в комнату. Браслеты на запястьях Яны нагрелись. Энни заплакала уже по-настоящему — тихо, испуганно, без слёз, как дети, которые привыкли плакать так, чтобы взрослые не слышали.
И это вдруг стало последней каплей.
Яна поднялась.
— Хватит.
Дариан резко посмотрел на неё.
— Сядьте.
— Нет. Вы оба сейчас кричите не голосом, а болью, и пугаете девочку.
— Я не кричал.
— Иногда ваш шёпот страшнее крика.
Он замолчал.
Теон стоял с побелевшим лицом, дышал часто, как после бега. Майра держала Энни за плечи и смотрела на Яну — с ожиданием. Снова. И от этого ожидания хотелось отступить, потому что Яна не знала, как быть той, кого они видят.
Но деревянный ворон лежал на столе рядом с её тарелкой.
«Чтоб не страшно».
Она обошла скамью и опустилась на корточки в нескольких шагах от Энни. Не рядом. Не слишком близко.
— Энни, — сказала она тихо, — я не подойду, если ты не хочешь.
Девочка всхлипнула и сильнее вцепилась в Майру.
— Хорошо. Я останусь здесь. Можно?
Энни кивнула почти незаметно.
Дариан стоял неподвижно. Яна чувствовала его взгляд спиной, но не обернулась.
— Я не знаю, что было в ту ночь, — продолжила она. — И не буду просить вас рассказывать, если нельзя или страшно. Но я точно знаю одно: если я здесь, мне нужно понять правила. Не для Совета. Не для суда. Для вас.
Теон недоверчиво прищурился.
— Какие правила?
— Например, какие двери нельзя открывать. Какие линии на полу нельзя трогать. Куда не ходить. Кого не слушать. Что делать, если башня снова начнёт светиться. И как не напугать Энни.
Маленькая девочка всхлипнула тише.
Майра посмотрела на брата.
Теон медленно сел обратно.
— Южные двери нельзя открывать, — сказал он после паузы. — Даже если за ними кто-то зовёт.
У Яны похолодели пальцы.
— Кто зовёт?
— Разные голоса.
— Чьи?
Он посмотрел на Дариана.
— Иногда мамин.
Слово «мамин» ударило по комнате так, что даже огонь в камине стал ниже.
Яна не знала, кого он назвал матерью — прежнюю Селесту, женщину до неё, память, надежду. Она только поняла, что не имеет права сейчас поправлять его. Не имеет права говорить «я не твоя мама» так, будто это просто уточнение. Для ребёнка это был не термин. Это была рана.
Дариан подошёл к камину и положил ладонь на каменную полку.
— Теон, хватит.
— Вы просили правила, — сказал мальчик Яне, будто отцу назло. — Ещё нельзя смотреть в чёрные зеркала после заката. Нельзя отвечать, если портреты зовут по имени. Нельзя брать письма у воронов с серыми кольцами. Нельзя оставлять Энни одну у закрытых дверей. Нельзя верить, если башня вдруг пахнет весной.
Яна слушала, и с каждым «нельзя» Чёрная башня казалась всё менее домом и всё более живой ловушкой.
— Почему весной?
Майра ответила вместо брата:
— Потому что весной пахло в тот день, когда Селеста ушла.
Бриана тихо поставила чашку перед Яной.
— Не ушла, — сказала управляющая.
Все замерли.
Дариан медленно повернул голову.
— Бриана.
Пожилая женщина побледнела, но взгляд не отвела.
— Простите, милорд. Я молчала четыре месяца. Но башня сегодня открыла ей вход. Если дом Кроу сам позвал её обратно, значит, моё молчание больше не служит детям.
— Вы не знаете, чему оно служит.
— Знаю. Страху.
Теон смотрел на Бриану так, будто впервые увидел в ней не только ту, кто поправляет воротники и следит за расписанием, а взрослую, способную сказать Дариану «нет».
Яна не дышала.
— Что значит «не ушла»? — спросила она.
Бриана перевела на неё взгляд.
— В ту ночь я видела леди Арвен у северной галереи. Она несла Энни на руках, а Теон и Майра шли рядом. Она не выглядела как женщина, которая бежит к Совету. Она выглядела как женщина, которая пытается спрятать детей от тех, кто уже вошёл в башню.
— Кто вошёл? — спросил Дариан.
Голос у него стал совсем тихим.
Бриана покачала головой.
— Я не видела лиц. Только серые кольца на перчатках.
— Почему вы не сказали раньше?
— Я сказала.
— Кому?
— Вашему человеку у ворот. Он ответил, что вы уже знаете.
В комнате стало пусто от тишины.
Яна смотрела на Дариана и видела, как в нём одна за другой встают детали, которые раньше не сходились. Его лицо не изменилось, но глаза стали страшными. Не для неё. Не для детей. Для кого-то невидимого, кто четыре месяца назад подделал не только факты, но и саму дорогу правды к нему.
— Кто был у ворот? — спросил он.
Бриана сглотнула.
— Капитан Роуд.
Один из стражей у двери резко вдохнул.
Дариан медленно повернулся к нему.
— Роуд умер на рассвете после исчезновения Селесты.
— Да, милорд, — сказал страж. — При падении с западной стены.
Яна поняла раньше, чем кто-то произнёс вслух.
Свидетеля убрали.
Бриана закрыла глаза.
— Мне сказали, это несчастный случай.
— В Чёрной башне не бывает случайных падений, — сказал Теон.
И голос мальчика снова стал слишком взрослым.
Дариан выпрямился.
— Все остаются в столовой. Никто не выходит без моего приказа.
— Куда вы? — спросила Яна.
— Проверять северную галерею.
— Я с вами.
— Нет.
— Да.
Он посмотрел на неё так, будто у него закончились терпение, время и желание объяснять.
— Вы под надзором. Не союзник.
— А северная галерея связана с той ночью, когда исчезла Селеста. Возможно, прежняя Селеста оставила там след. Башня реагирует на меня. Значит, если вы пойдёте без меня, можете не увидеть того, что она хотела показать.
Эта мысль родилась на ходу. Яна сама не была уверена, что права. Но белые линии под дверью вспыхнули ярче, будто башня решила поддержать именно её.
Дариан это заметил.
— Вы используете дом против меня?
— Нет. Дом использует меня против вашего упрямства.
Майра тихо сказала:
— Она права.
Дариан перевёл взгляд на дочь.
— Что ты видела?
Девочка сразу побледнела.
— Ничего.
— Майра.
— Я видела... — она сжала край платья. — Если она не пойдёт, дверь не откроется. А если дверь не откроется, ночью придут серые.
Бриана перекрестила пальцы старым знаком, который Яна не знала.
Дариан за несколько секунд стал ледяным.
— Серые кто?
Майра покачала головой.