Страница 22 из 30
Лёля смотрела, как старательно Ивана выплетает венок, от усердия высунув кончик языка. Ей определённо всё здесь нравилось, и общество бабушки, и неожиданный ручной труд, и сама идея вечернего пикника. А сама Лёля в это время ощущала себя лишней на этом празднике жизни, будто и не стоило ей соглашаться на эту прогулку.
Венки были довязаны, костёр полыхал, а ночь накрывала тихую заводь чёрным пологом с искрами звёзд.
Лёля только пригрелась на маленьком брёвнышке возле огня, когда бабуля объявила время самого главного приключения этой ночи.
– Дорогая, придётся прыгать.
Ивана, торжественно устроившая венок на своей голове, с опаской оглянулась на пламя.
– Через костёр?..
– Через костёр.
В глазах бабушки плясало бесноватое отражение языков пламени, и её добросердечная улыбка при этом выглядела особенно страшно.
Ивана растёрла вспотевшие ладони, осматриваясь в поисках спасения. Прыгать в огонь ей совсем не хотелось. Но с другой стороны, раз уж они все равно сюда пришли, сплели венки и, более того, договорились, что всё сделают как положено в солнцестояние – значит, надо прыгать.
– Есть правило, – бабуля подожгла очередной свёрток травы и вместе с ним приблизилась к Иване. – Прыгай через костёр, ничего не боясь, не останавливаясь и не замедляя шаг. Сразу после беги к воде, окунись в неё, дай ей забрать с собой всё лишнее и пустое. А в знак своего очищения сорви и принеси мне кувшинку. Их там в воде плавает чёртова уйма, хватит на целый женский монастырь.
Объясняясь, ведьма водила дымящимся свёртком над головой Иваны, и в белых клубах, подсвеченных пламенем от костра, видимый ей одной, проступал силуэт беса.
Ивана мялась, с опаской глядя в огонь и всё никак не решаясь. Но тут её взгляд скользнул по девочке возле костра, не сводящей с неё широко открытых глаз, и она придала ей сил. Ивана прыгнула.
Огонь лизнул её голые ступни, охватил жаром и тотчас же выпустил из пламенных объятий, не успев обжечь. Бес встрепенулся на её плечах, его тёмное тело поднялось словно опара, раздуваясь от горячего воздуха.
Не медля, Ивана пробежала по ковру сочной травы и рыбкой прыгнула в воду, расплескав ряску зелёными брызгами. Вода сошлась над её головой, сорвав её разнотравный венок, и сразу же вытолкнула Ивану обратно. Мокрые пряди тёмных волос змейками облепили её лицо. Держась в воде по плечи, она, как смогла, отёрла глаза и завертела головой в поисках кувшинки.
Бес на её плечах стремительно уменьшался, словно в прохладной воде его раздувшаяся плоть треснула, и из него, как из воздушного шарика, выходил весь накопленный воздух.
А Ивана уже выбиралась из воды, зажав в руке трофейный цветок. Мокрая, взбудораженная до мурашек и – сияющая. Она протянула кувшинку бабуле, будто это был драгоценный дар.
– Умница моя, – ведьма приняла цветок почтительно и бережно, провела им над головой Иваны и ниже, за спину, касаясь лопаток. В этот момент её бес, уже совсем маленький, не больше розового лепестка, отцепил от девушки свои тонкие хрупкие лапки и скользнул в чашу кувшинки.
Ведьма тотчас же накрыла цветок ладонью и скорее спрятала в чайную жестяную коробку, предусмотрительно принесённую из дома.
Ивана улыбалась. Она глубоко дышала, набирая полные лёгкие воздуха, ощущала кожей каждую крохотную каплю воды, прилипшую мокрую ткань, тёплую шелковую траву под ногами. С её плеч будто рухнула невозможно тяжкая ноша, и она готова была взлететь.
Ведьма была довольна. Она переживала, что не получится отделить бесёнка без последствий для его жизни, но всё прошло даже легче, чем в лучших её ожиданиях. Очистительный огонь сработал на славу, но самым главным всё же было, что бес сам согласился отпустить свою девочку.
Лёля сжалась в комочек, поглядывая на Ивану из-под ресниц. Она не знала, как вести себя, не знала, стоит ли что-то говорить или делать.
В этот момент, разбивая её нерешительность, к Лёле подскочила Ивана, подхватывая её руку.
– Давай прыгнем через костёр! Это невероятно!
Ведьма не успела опомниться, Лёля как зачарованный мотылёк поднялась на ноги, и вот уже обе девчонки почти без разбега полетели сквозь пламя, приземлившись по другую сторону от костра прямо в траву, визжа и смеясь.
Бабуля лишь всплеснула руками. Не уследила, старая. Ритуальный огонь в эту ночь сработал не только на очищение.
И что теперь будут делать эти две глупые девочки с их переплетёнными судьбами?
И всё же вечер выдался восхитительным, плавно переходящим в ночь, пылающую искрами костра и небесных светил.
Над заводью плыл сахарный запах расплавленного зефира, девочки вымазались им сверху донизу и выглядели абсолютно счастливыми.
Ведьма лежала неподалёку в высокой траве, закинув руки за голову и пожёвывая травинку. Пусть и не без происшествий, но основная её задача была выполнена, и теперь можно было заслуженно подремать. Земля больше не давала ей силы, как это было прежде, и восстанавливаться приходилось своим ходом, медленно и болезненно. Ведьма почти сумела к этому привыкнуть, но не смогла смириться.
– Бабушка!.. – в голосе Иваны слышалось изумление. – Ваша нога!
Ведьма вынырнула из дрёмы, окинула себя беглым взглядом и немедленно прокляла свою беспечность. Подол длинного платья сполз с ноги, закинутой на ногу, обнажая её уродство. Левая давным давно закостенела ниже колена, побелела мертвенным цветом и иссохла. Кожа на ней стала твёрдой как камень, словно конечность была наскоро высечена из кости. Старушка попыталась невозмутимо накинуть подол обратно, но он лишь заново сполз.
– Вы что… Вы правда?..
Ивана настолько преисполнилась удивлением, что никак не могла сформулировать свою мысль до конца. Лёля вертела головой, не понимая, что вызвало у неё столько эмоций.
Ивана набрала больше воздуха в лёгкие и выдохнула:
– Вы – Баба Яга?!