Страница 19 из 30
Женщина злилась. Глупые люди веками засоряли пространство своим бессмысленным шумом, застраивали города, вырубали леса, иссушали реки, а главное, из самих себя изводили живое начало. Светлый огонь души угасал, не успев разгореться, и циркуляция волшебства становилась всё хуже и хуже.
Ведьма безусловно была очень сильна, но без восстановления сил ни одно всемогущее существо таковым не останется. А источники иссякали один за другим, и на этом свете их уже, считай, не было. Своё могущество она тратила по большему счёту на поддержание жизней дорогих ей созданий. Тех, кто не мог сам побороть течение времени, а она не способна была с ними так скоро расстаться. Мороки и иллюзии, пища для бесов, всё это тоже немало её разоряло, но сопротивление смерти давалось сложнее всего. За долгие сотни лет она так и не научилась смиряться.
Ей не хотелось привязываться, но каждый раз она заново попадала в эту ловушку. И уже сейчас понимала, что, как только бес покинет Ивану, и та захочет уйти, ведьма будет страдать. Но чему она всё же смогла научиться – это принимать желания смертных, не принуждая. Пусть уходят, если хотят уйти, так даже легче. Саднящее чувство потери отступит почти незаметно.
Ивана вошла на кухню в сопровождении Серого, заспанная и чем-то странно обеспокоенная.
Кот обогнул её, самодовольно размахивая хвостом. Взгромоздился на стул, который казался мал для него, жмурился и наблюдал, как девушка заваривает себе чай, зевая и потирая глаза.
Ведьма почувствовала лёгкий укол ревности. Кот был с ней рядом уже тысячу лет, возможно, и больше. Был верным товарищем, по-настоящему преданным, но всё же каждый раз, когда в окружении ведьмы появлялась юная дева, всё его внимание сосредотачивалось на ней. Ведьма списывала всё на его по-человечески мужское эго, настолько оно ей казалось заметным. И от того только сильней ревновала.
Ивана присела на пол с другой стороны от Марфы, присоединившись к её косметическим процедурам и одновременно потягивая чай. Она до сих пор не проснулась, но уже хотела оказаться причастной к происходящему в доме.
– А сколько… – она прервалась на широкий зевок. – Сколько ещё я смогу у вас оставаться?
– Сколько сама захочешь, милая.
Ивана обвыклась в этой квартире. Не стесняясь, по-детски раскинув ноги, сидела посреди кухни, так же по-детски тёрла глаза, растрёпанная и одетая в первые попавшиеся футболку и шорты. Ей стало здесь так уютно, будто это был дом родной ей по крови бабушки, будто она жила здесь всегда. Сама мысль уйти казалась ей абсурдно нелепой.
– Я бы и насовсем у вас осталась…
Старушка улыбнулась, спрятав лицо в шерсти Марфы. Ей хотелось бы верить девчонке, но она хорошо помнила, как легко смертные разбрасываются обещаниями.
– Бабушка, а вы на картах гадаете?
– На картах?..
– Ну вот у меня есть знакомые девочки, которые увлекаются колдовством, и они гадают всем подругам на картах, собирают красивые камни, устраивают шабаши, – Ивана задумалась. – Мне всегда было интересно, насколько это говорит о том, что они ведьмы.
– Вот и оставь им гадания, – бабушка хрипло рассмеялась. – Ведьма это не то, о чём ты расскажешь первому встречному. Это не развлечение в праздный пятничный вечер, это целая жизнь. Но девицам, конечно, всегда по душе было гадать, бросать сапожок и на святки глядеться в зеркало. Скольких проблем они могли избежать, если б не совали нос не в своё человечье дело.
– А ещё это красиво, я видела фотографии. Там что-то про Хэллоуин, про Ивана Купала…
Внезапно ведьма просияла.
– Иван Купала! Как я могла забыть, дурная моя голова!
Девочка уставилась на неё с недоумением.
Ведьма быстро взяла себя в руки, внутренне безмолвно ликуя.
– Знаешь ли ты, милая, что праздник Ивана Купалы не принадлежит никакому Ивану и отмечается в совсем другой день?
– Почему? – девочка будто поникла. – Мой день рождения седьмого июля, меня мама поэтому так и назвала…
Старушка не сдержалась и от души рассмеялась, вводя Ивану в ещё больший ступор.
– Потому что тот праздник, что пытаются отмечать современные люди, это день солнцестояния, и он совсем уже близко. А Иоанн, в честь которого жгут нынче костры, вряд ли бы смог их оценить. Как все добрые христиане он был против языческой веры.
– Не понимаю.
– А и не надо. Но мы можем отпраздновать правильный день солнцеворота. Именно так, как должно. Хочешь?
Ивана хотела. Как бы там ни было, идея попробовать новое нашла в ней приятный отклик. Она вдвойне была рада, что ей хочется хотя бы чего-то.
Ведьма тем временем ликовала. Она действительно позабыла о грядущем дне силы. Её время проносилось с неописуемой скоростью, она путалась не то что в днях – в десятилетиях.
Само по себе солнцестояние не пробуждало источников, не возрождало магию и не спускало манну с небес. Но самое долгое летнее солнце в сочетании с верой людей, ещё не забывших древние ритуалы, давало шанс. Прежде всего шанс создать очистительный огонь без печи.
– Осталось только дождаться. Ещё две недели до солнцеворота.
– Двадцать второго июня?
Ивана всё ещё не понимала, почему привычный ей праздник так далеко от его истинной даты.
– Вся эта путанница получилась благодаря христианскому календарю, милая, – старушка поморщилась. – Пришли, глупости всякой наворотили. Теперь люди сами не знают, что празднуют.
– А вы, наверное, не верите в Бога?
– Как будто ты веришь, – ведьма смеялась. – Есть так много красивых сказок, в которые можно поверить, а люди выбрали эту… Диву даюсь.
Невероятным трудом и отчасти везением Лёля все же смогла сдать последний экзамен. Возможно, над ней сжалился кто-то из учителей, возможно, чисто случайно она выбрала несколько верных ответов. В любом случае своими красивыми тройками она закрыла учебный год и осталась довольна.
Впереди её ждало странное время. Целое лето в компании мамы, от которой больше не нужно скрываться по чердакам, от которой больше не несёт перегаром так, что подкашиваются ноги, и от чьих пьяных друзей не нужно успевать уворачиваться. Кто хоть она, её мама. Какой она человек, что ей нравится, что ей хочется – Лёля искренне надеялась это узнать. Может быть, они даже снова куда-то вместе поедут, об этом девочка втайне мечтала.