Страница 12 из 30
Когда она увидела собаку, все вопросы отпали. Она никогда не встречала настолько старых собак. Марфа подняла на них свою морду. Можно было разглядеть, что она полностью седая, нависшие лохматые брови скрывали подёрнутые белизной слепые глаза, и скорее всего зубы свои она тоже давно растеряла. За шерстью пытались ухаживать, но, как и человеческий волос с возрастом теряет свой блеск, так и шерсть почтенной дамы казалась побитой молью и временем.
Ивана прошла к Марфе, присела рядом и осторожно погладила. Ей стало невыносимо от понимания, что помочь тут действительно нечем.
– Мне жаль…
Старушка присела напротив, отводя покрасневшие глаза. Всё зверьё, включая Рыжего, попряталось по углам.
– Не стоит жалеть, она прожила столько, сколько не каждому человеку дано. Я нашла её крохой в лесу. Точнее, не я, мой пёс. Он считал себя хозяином леса, и одним морозным февральским днём мы обходили его владения. Я не сразу поняла, куда он вдруг побежал. Распушил свой хвост и помчался как дурной, я за ним. А это он услышал писк маленькой Марфы. Она сидела в сугробе, крошка с глазками-бусинками и нелепыми ушами, одна-одинешенька. Её выбросили в снег и ушли, очевидно. И тогда она стала жить с нами. Такая дурёха, первые годы она лаяла так звонко, что уши закладывало у людей в соседней деревне. Потом повзрослела, важная стала, степенная. Она и сейчас такая, просто чуть-чуть устала…
Ивана сглотнула горький комок непроступивших слёз. Каждый раз, когда она просила у мамы котёнка или щенка, та отказывалась наотрез, отвечая, что слишком много в своей работе навидалась смертей, и не готова переживать это дома. Раньше Ивана её не понимала.
– Я могу попросить маму посоветовать какие-нибудь витамины и таблетки для суставов, просто чтоб поддержать её немного…
– Я думаю, детка, её уже нужно просто оставить в покое.
В кухню протиснулись две серые кошачьи головы. Кошки-сестрёнки держались из последних сил, но любопытство их победило. Они обошли Ивану с разных сторон, капризно принюхиваясь и шевеля розовыми носами. За ними вошел серый кот, он реже всех появлялся перед гостями, но тут решительно прошагал прямо к девушке, уселся напротив и боднул головой её руку. Ивана с готовностью принялась его чесать, одновременно пытаясь сосчитать прибывающих кошек. Вернулся Рыжий, из-за плиты вылез Косой, молодой белый котик вскочил сразу на стол, проверяя, не поставили ли туда что-нибудь по его душу.
– Да сколько же их? – в голосе Иваны слышался чистый детский восторг.
– Это ты ещё крыс не видела…
Лёля всё это время невидимая стояла у входа на кухню, не понимая, в какой момент её план свернул не туда.
– Ну что ж, я тут вообще хотела испечь пирог, пока вы не пришли.
Старушка вскочила с места, засучив рукава, обнажая худые руки. У Иваны вырвался вздох изумления.
От запястий до локтя и выше, там, где под рукавами уже не было видно, руки женщины покрывали извилистые чёрные линии, штрихи и чёрточки, вбитые ей под кожу.
Ивана чуть ли не прыжком оказалась возле старушки, жадно рассматривая узоры.
– Извините, простите! Это странно выглядит, просто я бью татуировки, и ещё не видела, как они смотрятся на пожилых… Простите!
Ивана покраснела от собственной грубости.
– Из песни слова не выкинешь, детка. Я не скрываю, что мне не пять.
– Можно посмотреть ближе? – девушка чуть ли не носом уткнулась в прохладную кожу. – А как давно вы их сделали?
– Давненько. Я была ещё совсем молодая.
– Не может быть…
Не удержавшись, Ивана коснулась руки старушки.
– Они всё еще чёрные и такие чёткие, как?!
– Их сделала мне сестра с особой любовью… Думаю, дело в этом.
Старушка заметно расстроилась, скомкала полотенце и бросила его на стол, спугнув кота. Не глядя на девочек, прошла в дальний угол кухни, чтобы стряхнуть с платья муку.
Ни Ивана, ни Лёля не могли понять причин её грусти. Одна решила, что это из-за собаки, вторая – что они слишком утомили хозяйку.
Женщина опустила рукава обратно и застегнула мелкие пуговки манжет. В квартире будто стало темнее, и запахло озоном. Кошки исчезли, как их и не было.
– Вам стоит уйти. Спасибо за то, что попытались помочь мне с Марфой, но вам стоит уйти.
Лёля застыла, напуганная внезапной сменой настроения бабушки. Воспоминания о её дьявольском облике были ещё слишком свежи.
Ивана же, не раздумывая, извинилась, попрощалась и выволокла Лёлю за собой прочь из квартиры.
– Мне очень стыдно…
Лёля стояла на лестничной клетке перед Иваной, потупив глаза.
– Ерунда. Я про витамины всё-таки спрошу маму. И вообще-то спасибо тебе, что ты познакомила меня с бабушкой и её зоопарком, это было так круто!
Ивана улыбнулась и подмигнула.
– И за то, что ты подожгла кабинет химички, конечно.
Лёля усмехнулась, убирая прядь волос за ухо. Ивана, не дожидаясь ответа, махнула рукой на прощание и побежала по лестнице вниз.
Старушка стояла в своей темной комнате против зеркала. Больше её роста, в толстой раме из цельного дерева, оно отражало её целиком.
Она развязала чалму, распустила белые волосы по плечам, смятые локоны вились тонкими прозрачными змейками.
В комнате сами собой вспыхнули свечи.
Она подняла руки к вороту платья, по одной расстегнула мелкие пуговицы, сбрасывая петельки с жемчужных бусин. Повела худыми плечами, и платье само рухнуло на пол, обнажив её тело.
Сухая и тонкая, она нагнулась, снимая бельё, и осталась нагая, изучая себя в отражении.
Чёрные линии покрывали всё её тело. От шеи к плечам, вниз по поверхности рук до выпирающих косточек на запястьях. От ключиц вниз, к груди, по чётко очерченным рёбрам, впалому животу. По бедренным косточкам и ниже по бёдрам, к коленям, к самым ступням. Вся покрытая чёрной вязью, как резная фигурка, она проводила по рисунку холодными пальцами. Линии отзывались под кожей разрядами тока.
Когда-то эти узоры наливались огнём. Ярким алым огнём, таким же, каким полыхали глаза. Сейчас всё по-другому, но тогда было так. Они сковывали её, они же её защищали.
Рука сестры несколько долгих дней острой палочкой вбивала под её кожу древнюю магию и особую сажу. Они тогда в последний раз были с ней так близки.
Ведьма пристально смотрела в зеркало. Из отражения ей отвечала юная девушка, стройная, гладкая и свежая как весна. Локоны льняных волос рассыпались по плечам, огромные голубые глаза, детские пухлые губы, белая молочная кожа и горящая алым вязь татуировок на теле.