Страница 20 из 75
На нижней ступени, под слоем снега, обнаружилась маленькая плоская коробка. Она была так плотно прижата к вагонной стенке, что её легко можно было не заметить. Тимон присел, провёл рукой по краю.
— Запечатана.
— Чья?
— Сейчас узнаем.
Он очистил крышку от снега.
На коробке не было бирки. Только круглая печать из тёмного металла. Герб на ней проявился, когда я поднесла фонарь ближе: крылатое колесо, пересечённое северной звездой, и под ним — две буквы.
О. Г.
У меня внутри всё остановилось.
Остен Грай.
Марта резко вдохнула.
— Это дорожная печать рода Грай.
— Она могла попасть сюда случайно?
Марта встретила мой вопрос без колебаний.
— Нет.
Тимон не трогал коробку. Агата тоже подошла ближе, забыв на секунду о своих скатертях и буфете.
— Ревизорова вещь? — спросила она.
— Или вещь, которую кто-то очень хотел связать с ревизором, — сказала я.
Печать выглядела настоящей. Тяжёлая, строгая, с тонкими царапинами по краю. В отчёте Остена Грая почерк был уверенным, сухим, как линия на карте. Эта печать несла то же ощущение: порядок, власть, привычку закрывать спор одним решением.
Я вспомнила строку из распоряжения: контроль — королевский ревизор Остен Грай. И отчёт: рекомендация закрыть сообщение.
Человек, который может решить судьбу станции.
И теперь его печать приехала ночью в вагоне без пассажиров, среди украденных скатертей, багажных бирок третьего вагона и вещей, которые сами искали хозяев.
— Открывать будем? — спросил Тимон.
Я покачала головой.
— Нет. Не здесь и не без записи.
— Разумно, — сказала Марта.
— Сначала внесём в журнал. Потом положим в кассу. Утром вскроем при свидетелях.
Агата хмыкнула.
— Если утром она ещё будет в кассе.
— Тогда положим в кассовую книгу. Она хотя бы принимает настоящее.
Мы вернулись в зал с коробкой, как с чем-то хрупким и опасным. Я записала находку в журнал отдельной строкой: «Плоская коробка без бирки. Печать с гербом рода Грай. Найдена под ступенью ночного багажного вагона. Свидетели: Марта Сквозняк, Тимон Клеш, Агата Вьюн, Наяра Локс».
Когда я вписала своё чужое имя, кассовая книга в соседней комнате сама раскрылась.
Страницы зашелестели.
Мы все услышали.
— Это к добру? — спросил Тимон.
— На этой станции к добру пока только каша Агаты, — сказала я.
Агата вскинула подбородок.
— Каша не «пока». Каша всегда к добру, если её не портить рассуждениями.
Я взяла коробку в перчатке и вошла в кассу. Книга лежала открытой на первой странице, где вечером я написала прибытие назначенной хозяйки. Под моей записью «Принято» появилась новая строка.
«Предмет с печатью Грай внесён. Уведомление отправлено».
— Какое уведомление? — спросила я у книги.
Страница не ответила.
Зато снаружи, на платформе, ночной вагон вдруг дал протяжный гудок. Он был уже пуст, двери закрыты, фонари на боках погасли. Колёса дрогнули, состав без локомотива тронулся назад в темноту.
Марта выбежала к двери.
— Он уходит.
Я поставила коробку на кассовый стол, но рука задержалась на крышке. Печать была холодной даже через перчатку.
Уведомление отправлено.
Кому?
Ответ пришёл не от книги.
В зале ожидания главная доска расписания щёлкнула и вывела новую строку поверх всех ночных сообщений.
«Королевский ревизор Остен Грай. Прибытие: рассвет».
Снег ударил в окна плотнее, словно сама северная ночь решила скрыть станцию от того, кто ехал закрыть её навсегда.