Она в твоем сердце

Глава 54

Рома

— Если ты умрешь, я отдам твою часть наследства беременным женщинам Анголы!

— И тебе привет, папа.

Демьян Витальевич Козлоеб-Лебединский, мой отец, шумно дышит в трубку. Весьма показательно и громко. Где-то в Майами уже ветром наверняка снесло пляж и три высотки. Иначе никак. Папа — очень эмоциональный человек с лабильной психикой и разгоном от маминого «бубочки» до огнедышащего дракона где-то за три десятых секунды. Все спорткары и болиды Формулы Один рядом не стояли.

Хорошо, что сейчас папа на другом континенте. Его нотаций я бы не выдержал — мне и бабушкины надоели. Еще только утро! Дня не проболел, как вся родня сошла с ума и принялась звонить, едва стрелка на часах перевалила за семь. Кажется, мне только тетушка Фатима из Турции не дозвонилась.

Но это из-за гор или моря. Она там очередное паломничество по нетуристическим местам страны устроила. Теперь на связь выйдет не раньше, чем покорит Малый Олимп или какой-нибудь Карадаг. Наверняка тетя Фатима сейчас ловит акул за хвосты, гоняет местных за попытку накрутить цены на фрукты и наслаждается видами с великих вершин.

Ей бы города в пустыне строить с таким темпераментом, честное слово.

— Ну и кто меня сдал? — вздыхаю я с обреченностью мученика на костре. — Мама? Бабуленька?

— Фатима.

Не зря я ее вспомнил. Ой, не зря.

— Я думал, вы с ней не разговариваете.

— Она прокляла меня гневом Аллаха.

— А ты?

— А я послал ее в ад от имени Христа, — удовлетворенно хмыкает папа, мигом успокоившись. Вот всегда так. Сделал гадость — на сердце радость. — Как она ругалась, как кричала! Обещала мне плюнуть в рахат-лукум, когда снова приеду в гости. Кстати, она ждет тебя и твою невесту в следующем году.

Я со стоном утыкаюсь лбом в колени. Проклятье! Так и знал, что бабушка или мама всем растреплют про наши с Катей отношения. Им-то невдомек, что мы только-только решили встречаться. Никому же не объяснишь. Да и мне сложно это принять, просто сижу тут, в комнате, пока остальные на кухне шушукаются, и перевариваю.

— Пап, Катя не моя невеста.

— Она беременна от тебя? — деловито интересуется он.

— Нет!

— Зря. Нам с мамой нужны внуки.

— У вас есть Максимка.

— Тем более. Мальчику требуется общение с другими детьми. Он и так плохо социализирован из-за…

Папа замолкает, а я выпрямляю ноги и невидящим взглядом упираюсь в стену напротив. Симпатичная, светлая. Здесь вообще все такое а-ля «Пинтерест»: модное, то серое, то белое, то под мрамор и золото. Никаких лишних деталей или чрезмерно дорогих вещей, которые утяжеляют пространство.

В принципе, как у меня, только чуть более красочно. Игрушки и разбросанные вещи создают эффект живого пространства.

— Продолжай, пап, — вздыхаю я. — Из-за Вики, верно?

— Нет, — похоже, он хмурится. — Из-за отсутствия нормального общения с матерью, вот и все. И дело тут не в Вике.

— Ты можешь позволить им видеться чаще.

Мягкий намек папа успешно игнорирует.

— Я приеду, — спокойно заявляет он. — Сейчас закончу здесь с партнерами и вернусь в Россию, потому что сам ты в больницу явно не ляжешь.

— Пап, со мной все хорошо.

— Нет.

— Да.

— Роман.

— Папа, мы говорим о простуде.

— Это пневмония, которая может повлиять на работу сердца! — вновь заводится он, отчего вся его выдержка рассыпается пеплом и оголяет внутренние страхи.

Когда твой старший сын умирает от сердечного приступа, вольно или невольно начнешь дуть на воду. Вот и отец психует по любому поводу и нервничает даже тогда, когда у меня просто заложен нос. Ему кажется, что любая болячка на свете способна привести его оставшегося ребенка к гибели.

— Папа, правда, все хорошо. Не надо никуда приезжать и бросать дела. Я скоро поправлюсь.

Мой монотонный голос с трудом доходит до источника напряжения. Дыхание в трубке становится ровнее, и отец вновь возвращается к себе прежнему — рассудительный бизнесмен, готовый ворочать миллионами и вкладываться в дело. Он не отвлекается на болеющего сына.

— Передай матери, что я купил весь список ее хотелок, — бубнит папа. — И даже ту фиолетовую фигню из магазина косметики. Час в очереди отстоял, между прочим! Там такой хаос. Какие-то бешеные скидки были.

— Окей.

— И лечись.

— Хорошо.

— А невесту тете Фатиме все-таки покажи. И дяде Мехмету тоже. Иначе тетя Фатима приедет, и тогда нам всем несдобровать. Не зря она похоронила уже пятого мужа!

Икнув, я заверяю отца в своей полной лояльности и даже обещаю показать Катю турецкой родне. В конце концов, познакомить — не значит жениться. Поумиляются, потом успокоятся. Лучше, чем если они сюда всем табором нагрянут с гостинцами и требованием устроить свадебные гулянья на пятьсот человек плюс вся армянская родня.

Родиться и вырасти в интернациональной семье — то еще приключение.

— Папа! — в комнату с громкими визгами влетают две ракеты. Нюша и Лизун запрыгивают на кровать, а я только успеваю их поймать, чтобы они не ударились носами о столбик или тумбочку рядом. — Ты проснулся!

— Ага.

Я обнимаю близняшек и вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится такое утро. Это… мило. По-семейному. Взгляд останавливается на Кате, застывшей в пороге и неуверенно улыбающейся. За ее спиной мелькает мама, которая хмыкает, а потом тянет мою девушку за собой.

— Пошли, Катарина, посидим, чай попьем. А Рома пусть в родителя поиграет. Пора ему взрослеть.

На мой возмущенный взгляд она только звонко хохочет и исчезает с Катей в коридоре.