Страница 68 из 168
Глава 45
Катя
Черная штора почти не скрывает мой силуэт от толпы. В обычное время окна «Белуги» оформлены так, что посетители видны с улицы, но к празднику зал изолировали от внешнего света: теперь невозможно разглядеть что-то, оставшись при этом незамеченным. Еще и толпа студентов снует туда-сюда и полностью перекрывает обзор.
В тонкую щель проникают синие мигалки машины скорой помощи. Они танцуют по опустевшим стенам, то и дело замирая на Яшке, который сидит на стуле. Напротив него стоит Вика и разглядывает его, крутит голову за подбородок, периодически мажет чем-то черной краской, а он молчит, будто воды в рот набрал. Минут тридцать сидит, как послушный мальчик, и не издает ни писка. В отличие от девчонок, которые во главе с Рыжим Геной отправились «начищать перья» сбежавшим на шум миньонам.
— Как там дела?
Я снова кидаю взгляд за тяжелую портьеру под скрип люверсов. Народу стало меньше, и мне удается зацепить макушки Кеши и Ромы.
— Рома с Лавровым разговаривает, — я оборачиваюсь, а Вика трясет головой, демонстрируя непонимание. — Второй вратарь «Питерских гиен».
— Первый заместитель Папы Римского? Понятнее можешь объяснить?
И почему она меня так раздражает?
— Который Алиса.
— По совместительству IT-гений. Хорошо, — задумчиво говорит Вика под звук биения кисточки о стекло, который прерывается тихим потоком музыки из колонок. Люди постепенно возвращаются в зал, но из-за их движения обзор снова перекрыт.
— Все. Больше ничего не видно, — обреченно вздыхаю я и разворачиваюсь.
— А Золушка?
— Уехал, похоже.
— Вот гандон! Я ему завтра устрою. Предупреждала же про куртку, — зло шипит Вика и дергается, царапая предплечье, а затем пытливо смотрит на меня. — Точно?
— Сама глянь.
— О, — цокает она и, хлопнув в ладоши, спрыгивает со стола и направляется ко мне, пока Яшка провожает каждый ее шаг чересчур внимательно. — Тебя подслушивать поставили, а ты даже подглядеть не можешь. Надо было килек послать. Они папу за секунду притащат.
При слове «папа» я с опаской кошусь по сторонам. Еще не хватало, чтобы девчонки услышали. Я и без того жду, когда все рассосется, чтобы отправить их домой без приключений.
— Нормально все, — секунд через тридцать Вика возвращает штору на место, а затем кричит в бар: — Музыку наваливай! Нам нужно заманить молодняк обратно!
От резких звуков у меня кружится голова, а она удовлетворенно улыбается и упирает руки в бока, после чего подмигивает покрасневшему Яшке:
— Надо тащить телепузиков в люльку. Беги на кухню, скажи Рыжему Гене, что килькам пора в банку. Он вам машину закажет.
— Не увидят ли они там то, что не следует?
— Нормально. Снег идет, кровь быстро присыплет.
Вика машет рукой в сторону окна, пока я с беспокойством кошусь на тонкую полоску света. Рома и без того болеет, а сейчас снова стоит на холоде без верхней одежды. А если еще с полицией разбираться? Совсем простынет.
— Думаешь, они справятся? — с тревогой спрашиваю я.
— На улице сейчас большая часть мужского населения Питера в диапазоне от восемнадцати до тридцати трех лет, включая сына мэра. Мы точно не станем решающими песчинками в этом круговороте, — по-своему понимает мой вопрос Вика. Она давит смешок и внезапно дергает меня за руку. — О, смотри какие. Один в один ты с китайского магазина. Губищи раздутые, а в глазах тусклый налет скудного интеллекта.
— А ты кукла драная.
— Бе, бе, бе.
Я с трудом фокусирую взгляд на вошедшем трио, и внутренняя система распознавания лиц моментально срабатывает. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, пока их взгляды не остановились на мне, я рвусь к выходу, несмотря на сопротивление в лице Вики. Реактивная турбина врубает сирену и сигнальные огни. Красные, как цвет моего позора, в случае если киси-писи-заи меня узнают!
— Эй, Барби, не такие уж они и стремные, — хрюкает Вика, пока я в панике дергаю ее за руку и прикрываю лицо ладонью.
— Спрячь меня!
— Чего? — трясет головой она, отчего замазанные гелем разноцветные локоны прилипают к оголенным плечам.
— Пожалуйста! Куда-нибудь!
— Пись? — вопросительно летит мне в затылок, отчего моя спина покрывается ледяным потом.
Это конец.
Пальцы дрожат на татуированном запястье, но останавливаются, когда в глазах Вики загораются озорные искорки.
— За мной⁈ — гаркает она, заставляя меня невольно вытянуться по струнке. — Совсем никто работать не хочет!
Мы бежим, не разбирая дороги. Вика затаскивает меня в укромный угол со швабрами, перчатками и прочей утварью. Я сюда не заглядываю — это помещение для уборщицы, чистое и не слишком тесное.
Переведя дыхание, я прикрываю глаза и стараюсь не касаться Вики. Могла ли я убежать сама? Конечно, причем без труда. Но когда мы оказываемся внутри пропахшей хлоркой комнатки, я радуюсь ее присутствию. Когда она упирается затылком в стену, я валюсь на маленький пластиковый стул и шумно выдыхаю.
— Страшно открыться перед девчонками?
— Они не поймут. Другая каста, другие мысли, другие развлечения.
— Если не поймут, значит, они и не подруги.
— Они и не подруги, — отмахиваюсь я. — Это просто бренд.
Вика долго и задумчиво разглядывает меня, пока старая лампочка, висящая на одном проводе, шатается и успокаивается от нашего внезапного движения воздуха.
— Нет, — выдает она и хватает с полки связку ключей, которая с металлическим лязгом царапает небольшой стеллаж. — Что-то другое. Ты не хочешь признавать.
— Я же сказала…
— Придумать новый ход ты сможешь без проблем, но испугалась сейчас по-настоящему. Развернулась бы и ушла, но нет. Попросила спрятать, будто они на поиски с собаками отправятся. Ладно, — фыркает Вика. — Они, наверное, ушли. Я проверю, а ты посиди здесь тихонько.
Едва я открываю рот, чтобы возразить, как дверь с грохотом захлопывается.