Она в твоем сердце

Глава 39

Катя

Я пропускаю момент, когда мы засыпаем, и не понимаю, как вести отсчет.

Странно и на удивление приятно: даже во сне мы продолжаем трогать и целовать друг друга. Стоит мне дернуться, как Рома снова тянет меня к себе. Несколько безумных толчков, и я вновь плаваю на мягких облаках между фантазиями и реальностью.

Прямо как сейчас.

Поморщившись от боли в мышцах, я трудом отползаю в сторону. Хорошо, что я занимаюсь спортом, иначе мое тело развалилось бы на части. Никогда бы не поверила, что перед сексом потребуется разминка. Кто бы сказал — не поверила. Разве так бывает?

С другой стороны, я еще никому не была так нужна.

До дрожи.

До стона и мурашек по коже.

Мне капельку стыдно от воспоминаний о горячих ласках. Щеки алеют, пока я с осторожностью устраиваюсь на краешке кровати и туплю, глядя на то, как сквозь утренний туман пробивается полоска света. В голове никаких мыслей.

Чистый лист, который я хотела показать Роме с помощью танца, в итоге догнал меня в его объятиях. Но я чувствую, как вместе с первыми лучами просыпается тревожный разум.

Я держусь за этот миг крепко, двумя руками, сжимая Ромины пальцы. Они теплые — то напрягаются, то расслабляются во сне, пока не выскальзывают из моей ладони. Я зябко ежусь и смотрю на медленно просыпающийся город. Горящие фонари все еще отражают свет на влажном асфальте, где-то едет машина скорой помощи.

Ее отлично слышно в ночной тишине.

Круто иметь панорамные окна. Почти так же, как и жить, не оглядываясь ни на кого.

Только я так не умею.

Я прижимаю колени к груди и укладываю на них голову. Высохшие, спутавшиеся в гнездо волосы скользят по плечам, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Рому. Он сладко посапывает и хмурится во сне. Хочется взять и разгладить пальцем забившуюся между бровей морщинку. Сердце уговаривает лечь к нему — обнять горячее тело и довериться так же, как сегодня ночью, ставшей лучшей в моей жизни.

Но наступившее утро развеивает любые надежды.

Небо светлеет где-то за час до восхода солнца, значит, сейчас около шести-семи утра. Еще немного, и чары падут. Запоздавшие принцессы превратятся в тыквы под отрезвевшим взглядом рыцарей.

Моя сказка подходит к концу.

Щетина колет ладонь. Еще вчера ее не было, а сегодня твердые волоски царапают кожу. Я глажу Рому по щеке и с каждым касанием нахожу все больше глупых причин остаться.

— Что ты мне скажешь, м? — печальная улыбка жжет губы. — Меня не устроит второе место. Тебе тоже не нравится быть Козлоебом номер два. В этом мы похожи.

Неважно, что скажет Рома — это не то, что я хочу и на что согласна. И даже если прозвучат заветные слова, то и их теперь недостаточно.

«Она в моем сердце».

Нельзя сказать это, а через день клясться в любви так, чтобы я поверила.

Телефон я нахожу на кухне возле разбросанных остатков еды на барной стойке. На экране светятся несколько пропущенных сообщений. У Яши и девочек все в порядке, а вот от имени Вики мне становится не по себе. Вопреки желанию запустить аппарат в раковину и хорошенько прокрутить в измельчителе отходов, я открываю переписку.

Ничего нового. Просто я не прочла последние сообщения, а сейчас они все помечаются зеленой галочкой. Я спешно блокирую телефон и двумя пальцами кладу его обратно, но в этот момент он начинает вибрировать.

В панике я отвечаю на звонок.

— Да?

— Спит? — сонный голос Вики звучит слишком неожиданно.

Я зависаю.

— Да.

На той стороне слышится зевок.

— Очень хорошо.

Гудки. Ни привет, ни пока.

Я осоловело моргаю, глядя на сияющий экран, затем отмираю и вызываю такси. Несколько раз мысленно извиняюсь перед Ромой и его мамой за то, что беспардонно лазаю по всем доступным шкафам.

Я девушка добросовестная, все верну. В итоге к вчерашним боксерам и футболке добавляется длинный свитер, который я обвязываю ремнем, чтобы сошел за платье, а к нему — новые теплые колготки. Получается очень даже ничего.

Я сгребаю вещи в пакет, умываюсь, собираю волосы на затылке строительным маркером и накидываю на себя Ромину куртку.

Опять.

Я уже подхожу к двери, когда неведомая сила тянет меня обратно в спальню. Не удержавшись, я вновь иду туда, где в воздухе еще витает подтверждение нашей страсти. Мне хочется оставить что-нибудь на память.

Прикусив язык, я вытаскиваю булавку. Колготки держатся надежно, но на всякий случай я проверяю их несколько раз.

— Ты спас нас, — мнусь я и кладу булавку рядом с Ромой. — Это тебе, чтобы не утонуть.

Горло сводит от подступающих слез. Я отворачиваюсь и практически бегу на выход.

Больше я не оглядываюсь.