Она в твоем сердце

Глава 40

Рома

— Может, полежишь в кабинете, а мы здесь закончим?

Надин голос раздражает. Башка и так квадратная, а тут официанты вдруг озаботились моим здоровьем. Каждый второй подбегает с вопросом о самочувствии, предлагает таблетку или вызвать скорую. Трижды в зал выходит Рыжий Гена и приносит куриный бульон, но я посылаю его на три веселых буквы.

Я чувствую, как заболеваю: нос закладывает, в горле першит, электронный градусник показывает отметку в тридцать семь и семь. Противно ломает кости — ощущение, будто меня переехал асфальтоукладчик. Больше всего я беспокоюсь за связки, которые могут пострадать, поэтому пью тёплый чай с имбирём и мёдом, а также таскаю с собой противовирусные.

Бабуленька говорит, что я маюсь ерундой и всё равно заболею, если немедленно не возьму выходной. Мама только закатывает глаза, родня перебирает запасы малинового варенья, а из Турции мне грозятся прислать гуру их медицины. Сохраняет титаническое спокойствие один только папа, который даже ни разу не наорал на меня.

Естественно, я же наору в ответ. Отцовско-сыновья любовь — она такая, сложная и многогранная.

— Вперёд ногами полежу после праздника, — огрызаюсь я в ответ и тяну дурацкий скотч, чтобы поправить гирлянду из летучих мышей.

Тема этого Хэллоуина — «Игра в кальмара». Особых проблем с инвентарём нет, а главное — розовые комбинезоны пришлись команде по вкусу. Лучше бегать в кроссовках и масках, чем намазывать на себя тонну грима и натягивать душные костюмы.

Все счастливы, все довольны. Даже Рыжий Гена, чьё недовольное ебало радует уже меня.

— Хых, Козлоеб, а мы потом как? — канючит Надя, пока придерживает стремянку, на которой я стою. — Оставишь нас одних?

— Вы только счастливы будете.

— Неправда.

Меня прерывает раздирающий горло кашель, и ответ тонет в потоке слюны.

Плохо.

Вчера я чувствовал себя намного лучше, во всяком случае, меня не складывало пополам при каждом приступе, и где-то под ребрами противно не ныло. Я тешу себя мыслью, что это бронхит, а не воспаление легких или обида на Катин уход. Первое вероятнее второго, потому что с отказом смириться проще.

Первый раз, что ли, девушка говорит «нет»? Ладно, для меня первый. После Вики, разумеется, хотя я никогда ей полноценно и не предлагал встречаться. Но я точно знаю: если кто-то отказал тебе, нечего настаивать. Мы не герои тупого дарк-романа, где парень сталкерит понравившуюся ему девчонку.

А я не ебанутый Мышкин, который крутится возле Даши двадцать четыре на семь. Делать мне больше нечего. Иногда только подъезжаю к Катиному дому, наблюдаю, как она выгуливает близняшек, ненавязчиво интересуюсь учебой Яшки в школе — всего по чуть-чуть, чисто для собственного спокойствия.

Что я, тряпка? За бабой ещё бегать!

Звук пришедшего сообщения пугает, и я чуть не роняю на голову Наде скотч. Сунув в рот оторванную ленту, я тянусь в карман, достаю аппарат и просматриваю чат с Ваней. В тот момент, когда взгляд пробегает по фотографиям подписанных документов, гнетущая тревога уходит из тела вместе с переработанным воздухом.

Эпопея с детьми закончена, теперь Катя — их официальный опекун. Ни одна опека не докопается. Роман Евгеньевич отказался от оплаты услуг по просьбе любимого сына. Я в нём не сомневался, ведь Ваня — его свет в оконце, тридцатитрехлетняя радость, облизанная и обласканная со всех сторон.

Мог бы Луну ему купить и половину земного шара. Вот уж воистину яжепапаша.

Я всегда думал, что наш с Максом отец — всем отцам отец, пока не познакомился с Романом Евгеньевичем. Если нас хоть воспитывали, иногда даже наказывали, то здесь разрешалось всё. Вот вообще всё и чуточку больше.

Не понимаю такого, но пусть. Главное, что Ваня не вырос конченым уродцем или рафинированной снежинкой с розовыми очками. И хорошо, что мы близко общаемся, иначе с опекой пришлось бы повозиться дольше.

Меня снова скрючивает от приступа кашля, и лестница подо мной со скрипом шатается.

— Рома, — поджимает губы Надя, которой на лоб приземляется одна из бумажных летучих мышей. Оторвалась, видать. — Иди домой.

— Мне надо закончить приготовления, пока красноволосый вождь ирокезов не снял с нас скальп.

— Кто?

— Мечта к-поп фаната.

Вышеупомянутая выруливает из-за поворота в компании унылого бойфренда, разодетого в костюм розовой монстровидной хрени — чего-то из разряда кошмаров ребенка с запущенной шизофренией, что очень подходит Арсению. У него такой же дикий взгляд маньяка и всегда кирпичноподобное выражение лица.

— Вот здесь, — капризно тычет красным маникюром в сторону барной стойки Алина. — Тыквы не хватает.

— Ещё одной? — удивляется Паша и чуть не роняет коробку с гирляндой.

— Конечно! Нужно больше эстетики!

— Ну вон же: кукла, автоматы, огороженные секции…

— И паутина.

— Сейчас из подвала насобираем, как раз паучиху Гризельду пора потеснить, — бурчу я под нос и возвращаюсь к летучим мышам.

Когда мне удаётся наклеить скотч ровно, я выдыхаю. Такое простое действие высосало из меня последние силы. Я чувствую себя разбитым и мокрым, как утонувшая мышь. Спина влажная, ветерок, проникающий через приоткрытые окна, холодит кожу и покусывает в районе затылка. Пока я с осторожностью спускаюсь по лестнице, чувствуя, как меня шатает.

Пальцы нащупывают булавку на обратной стороне рукава тонкого свитера. Понятия не имею, зачем нацепил её, но с ней мне чуточку легче. Голова кружится меньше, горло не так дерёт, да и самоубиваться уже не хочется.

— Ты точно в порядке? — с сомнением спрашивает Надя.

— Да, — отвечаю я устало.

— Не похоже.

— Надь, вали на кухню, а? Помоги ребятам с продуктами.

Мне нужна тишина. Пять минут, не больше. Просто выдохнуть и…

— Папа!

Я замираю, а на меня оборачивается весь присутствующий в зале персонал, в том числе Алина, Арсений и Вика, застывшая в проёме. Два егозы в комбинезонах несутся через толпу ошалевших взрослых. По инерции я сажусь на корточки, раскрываю объятия и перехватываю Лизуна и Нюшу, пока они не снесли столик или кого-то по дороге.

— Привет, рыбки, — я вдыхаю аромат клубничного шампуня и направляю на подоспевшую Катю мрачный взгляд поверх светлых макушек.

— Папа, ты голячий, — хмурятся бровки Нюши, слегка отстраняясь от меня.

— Сильно, — подтверждает Лиза. — Ты заболел?

Говорить они стали чётче.

— Папа просто бегает с утра как Савраска, — я по инерции глажу обеих по волосам. — Где ваш брат?