Страница 57 из 168
— Я делаю это одетым, — рычит Рома, а я наконец выуживаю нужные свертки.
Разнообразненько. Здесь и салатик с руколой, и белковые блинчики, и запеченные брокколи. Улыбка растягивает губы.
— Я тоже.
— Это не одежда.
— Конечно. Сценический наряд, — я подмигиваю взбешенному Роме и оглядываюсь в поисках приборов. — Вилочка есть?
— Нет!
— Ну, нет так нет, — пожимаю плечами я и лезу в салат пальцами. Загребаю полезные листья вместе с кусочками инжира и прошутто, а после отправляю их в рот. Сладковато-соленый вкус взрывается на языке. Я щурюсь от удовольствия, затем кошусь на притихшего Рому. — Хочешь попробовать?
— Нет.
Интересно, мальчики вообще взрослеют? Ощущение, что я разговариваю с Яшкой, который несколько минут назад пять раз послал меня по телефону. Завтра будет жалеть. Гормоны. Видимо, и у Ромы так же.
Я вытираю найденной салфеткой рот и отряхиваю руки.
— Ладно, — решительно заявляю я и встаю со стула, после чего беру телефон. — Есть у меня идея.
— Соизволишь оформить оплаченный приват? — хмыкает Рома, заметив, что я листаю треки,пока не нахожу нужный.
— Нет. Ты вальсировать хотя бы умеешь?
До него медленно доходит моя идея, и я замечаю, как расширяются его зрачки.
— Барби…
— Давай, — я дергаю Рому за руку. — Это очень просто. Я покажу. Немного покружимся, и все. Клянусь, об этом не узнает ни одна живая душа.
— Да умею я, — он с кислой миной поднимается, косится на барную стойку и лежащий там телефон. — Не понимаю, правда. Зачем?
Я вкладываю свою ладонь в его, игнорируя бегущие по телу искры, и закидываю его руку себе на плечо.
— Сейчас поймешь. Веди.
Конечно, ничего не получается. Мы несколько раз сталкиваемся лбами, пинаемся, сбиваемся с ритма.
— Ай! Ты мне ноги отдавишь! — пищу я между смехом и стонами боли.
— Да тихо ты, — огрызается Рома — В какую сторону? Я забыл.
— Ром, не зли меня.
— Так, — он хватает меня за талию и приподнимает, отчего я становлюсь на его носки. — Заново.
Несколько каменных движений, и я, содрогаясь от хохота, бурчу:
— Да уж, лучше ты ко мне.
— Тогда точно ног у тебя не останется.
— Все! — я трясу конечностями, расслабляя мышцы, а затем несколько раз подпрыгиваю, словно перед поединком.
Рома дублирует мои движения. Разминает шею и кисти, мы хихикаем. Новые объятия становятся крепче. Я замираю, прислушиваясь к биению его сердца. Оно бьется вместе с моим, и почему-то сейчас, стоя перед панорамными окнами, это самый громкий звук в мире.
Я медленно выдыхаю, глядя Роме в глаза.
— Собрались. Раз, два, три, раз, два, три!
Музыкальный поток сплетается с нашими движениями, отчего пол растворяется под ногами. Он волнами омывает щиколотки и оставляет в невесомости. Мне кажется, Рома не моргает. Мы кружимся на каком-то одном вдохе.
Нет, мы стоим.
Мир вращается вокруг нас. Точно так же, как светящиеся планеты в глазах Ромы. Они рождаются и умирают, взрываются и рассыпаются пеплом у меня на лице. За его спиной мигают цветные блики. Стены, перегородки, потолок смазываются.
Теперь есть только я и Рома.
Телефон разряжен, музыка давно не играет. Мы замедляемся, пока не останавливаемся. Мы тяжело дышим, не разрывая ни объятий, ни зрительного контакта. Кажется, если Рома отпустит меня, я упаду.
Ноги дрожат, руки тоже.
— Не хочу, — губы царапает сухой воздух. От пронизывающего, темного взгляда в груди что-то пульсирует и становится больно.
— Что?
— Ты сказал, что могу отпустить тебя, если захочу, — я судорожно сглатываю и чувствую, как ресницы вздрагивают от переполняющих меня эмоций. — Но я не хочу тебя отпускать.
Когда губы Ромы сминают мои, я закрываю глаза и прижимаюсь к нему в ответ. Он подхватывает меня на руки.
Я чувствую влагу в уголках глаз, и образ Вики рушится. Я обещаю, что это только один раз.
Я же могу пожить сегодня для себя?