Страница 4 из 168
Глава 3
Катя
Кто так подкрадывается?
Рома, не замечая моего молчаливого возмущения, с любопытством перебирает коробочки. Почему-то хмурится и поджимает губы.
— Ничего не съела?
— Я это не ем. Правильное питание, спорт. Хотя о чем я? Ты и слов таких не знаешь.
— Там был пакет с «зеленым» для «зеленых».
Желудок урчит в ответ на его иронию, пробуждая изжогу и пытаясь сломить мое сопротивление. Благодаря Роме на полках холодильника прячется любимая паста с лососем и шпинатом, шницель из индейки, брокколи и черничный морс.
Кошусь на холодильник, сглатываю слюну и мысленно повторяю из раза в раз: «Это для детей. С собой я разберусь сама».
— Не голодна.
— Дело твое. Не хочешь, не ешь, — бросает равнодушно и поправляет башню из фастфуда. — Девчонкам можно?
Что там про пользу? Взгляд, наполненный ненавистью, останавливается четко между сведенными черными бровями. А через секунду из коридора слышится восторженный визг сестренок, которые несутся на кухню.
— Булгеры-ы-ы!
— Нужно спрашивать до того, как говорить, — раздраженно отвечаю я.
Девчонки забираются на стулья и тянут ручки к горе из жиров и канцерогенов. В глазах искры восторга, на губах — лихорадочные улыбки. Я разрешаю им вредности, потому что из запретов вырастают колобки.
Но не после плотного обеда.
— Стоять, розовощекий десант, — Рома перемещает башню в сторону, а детские ладошки хватают воздух. — Мама сказала, что вам нельзя.
С каждой секундой он стремительно возвращает себе статус главного кретина на планете. Нецензурный стон гаснет между зубами, когда близняшки резво переглядываются. Ураган уже не остановить.
— Мама?
Нютик и Вики подскакивают.
— Мама приехала! Ура-а-а! Катя, Катя, пошли! Мама приехала! Папа, где мама?
Рома подозрительно косится на меня, пока я покрываюсь пятнами ярости. Когда девочки понимают, что никакой мамы и в помине нет, раздается первый признак надвигающейся детской истерики.
Он морщится, а я давлю подкатившую к горлу злобу.
— Я не виноват.
— Конечно, — мрачно киваю.
— Могла бы и предупредить!
— Ах, точно. Это я виновата
— Не я же!
Вой нарастает, чему помогают высокие потолки и куча свободного пространства. Эхо круче, чем в лесу. Сейчас разревутся, и температура поднимется. Но Рома и правда ни в чем не виноват.
Я тяжело опускаюсь на стул. Надо дать близняшкам возможность успокоиться.
— С чего ты взял, что я их мать? — устало постукиваю ложкой по стенкам чашки с зеленым чаем.
— Ты живешь одна с двумя детьми в центре Питера, в пятикомнатных хоромах, обставленных по последнему писку моды, и, насколько мне известно, никогда не испытывала финансовых проблем. Что я должен думать? Повсюду ваши фотографии.
Рассеянно киваю.
Все так.
Кое-где на снимках мелькает Яшка, но не на всех. В коридоре нет ни его куртки, ни ботинок, а Рома вряд ли ходил по комнатам. Квартира же…
Хмурюсь, пока мозг старательно обрабатывает намек. Он же не имеет в виду…
Короткая искра вины проскальзывает в его темных глазах и бьет прямо в цель. Становится больно и обидно от незаслуженных обвинений. Я в курсе, какие слухи ходят обо мне, но зачем их повторять?
Вот он… Козлоеб!
— Обалдеть. Ты решил, что мы остались без попечения папика?
— С Довлатовым же вы недавно расстались.
Прекрасно.
Рома выдумал мифического отца девчонкам и принял эту правду. Какая же дрянь у него в голове на мой счет: один папик, другой. Прямо типичная жизнь содержанки. Еще и Довлатова зацепил, с которым мы, оказывается, расстались.
А я-то думаю, почему он не отвечает на сообщения?
— Интересно, у кого я записана в будущие постельные грелки?
Морщится.
— Барби герл…
Новая догадка бьет кочергой по высунувшейся вине. Он все-таки нам помог. Но…
— Ты присмотрел себе вакантное место?
Рома шумно выдыхает и отводит взгляд.
Поверить не могу! А я же почти повелась на его доброту!
Красивая и бездушная сволочь действует не хуже литра успокоительного. Под его крылом расслабляешься. Сразу хочется скинуть все заботы на сильного мужика, чтобы потом тихонько постанывать в уголочке, ведь он такой классный.
— Твою мать, Катя, ты не о том думаешь.
— Я-то сижу и понять не могу, что происходит?
— Прекрати.
— Что такое, Ром? — скрещиваю руки под грудью и даже не пытаюсь остановить поток, который льется из ноющего от боли нутра. — У меня действительно сложные времена. Радуйся! Ценник теперь доступный. Пара пакетов продуктов. Только подожди, я успокою девчонок и вернусь. Расплачусь за твою доброту.
В голове гудит паровоз, а из ушей едва ли не валит пар. Холодно и горько. Несмотря на всю отповедь, я допускаю мысль об оплате натурой. Выбор отсутствует. Позже появится, а сейчас его нет, и в ближайшее время не предвидится.
От этого мне поганее всего, так что всю злость на себя я выливаю на застывшего Рому:
— Если хочешь минет или что-нибудь из нестандартного, вроде анала, придется доплатить. Я все-таки не поела.
Под его магическим взглядом становится хуже. Хочется свалить куда-нибудь в Сибирь, подальше от тупых родителей, мерзких обвинений и тоски по несбывшимся мечтам об отношениях с классным парнем.
Парнем, который наверняка проклянет меня и больше никогда не подойдет.
— Закрой рот, Катя.
— Я серьезно, Ром. Выбирать не приходится. У тебя есть бабки? Мне очень надо. Раз уж все считают меня шлюхой, пусть это будет за дело.
— Ебанутая, — психует и исчезает из кухни со скоростью ветра, а через секунду в коридоре хлопает входная дверь.