Она в твоем сердце

Глава 4

Рома

Ментоловый аромат кружится в воздухе над площадкой, пока я пролистываю рабочие чаты. Иначе я взорвусь, влечу обратно в квартиру и нагну одну истеричную дуру через раковину. Идиотское решение она предлагает.

«Раз уж все считают меня шлюхой, пусть это будет по делу».

Да. Весь университет. Кого ни спроси, любой выдаст: «Китти любит нал. Только справку потребуй перед „использованием“».

Кеша, мой лучший друг, такого же мнения. Хотя всегда сдержан в оценке кого-либо. От него грубого слова в адрес девушки или парня не услышишь. Но Катя вызывает у него отторжение и неприязнь.

«Ромыч, она шалава. С Довлатовым за бабки спит. И с остальными не прочь, кто приплатит».

В тот момент я чуть не врезал лучшему другу за незнакомку с зазывной улыбкой на розовых губах. Она красиво покачивалась в такт музыке, бросала робкие взгляды из-под ресниц и жарко отвечала на поцелуи в темном углу.

Но потом в клубе появился Довлатов, и все встало на места. Кто-то из ребят представил их как пару, с тупой шуткой, что Катя удачно прыгнула в постель к богатому парню. Не увидь я своими глазами, как порномальчик со смазливой рожей присосался к ней, не поверил бы.

Предупреждение Кеши не выглядело попыткой оболгать невинного ангелочка с кукольным личиком. Все, что оставалось, — задать тот мерзкий вопрос, когда она подошла ко мне с искусанными от волнения губами.

«Сколько ты стоишь?»

Я знаю, что это гадко.

Цеплять ее в университете тоже из разряда поступков сопливого пацаненка в пубертатном периоде, а не взрослого человека. Брат бы мне башку оторвал за такое. Макс, каким бы он ни был, ненавидел, когда обижали девочек.

Неважно, заслуживают они подобного или нет.

«Если хочешь минет или что-нибудь нестандартное, вроде анала, придется доплатить. Я все-таки не ела».

Я много чего хочу. Не представляешь, как много и как долго.

— Алло?

— Ты где шлюхаешься?

Подозрение в голосе Вики заставляет закатить глаза. По телу пробегает волна удовольствия, а на губах расцветает улыбка от слов любимой девушки. Новая затяжка приводит разрозненные чувства в порядок.

— Дела у меня, Пипидастр. Внезапные. Что случилось? Ты убила кого-то на кухне и теперь не знаешь, куда спрятать труп?

Я представляю, как она морщит нос и кривит полные губы, а потом трясет разноцветными волосами. На красивой мордочке появляется отпечаток раздражения, потому что она чем-то недовольна.

На кухне одного из отцовских ресторанов, где мы работаем, она чувствует себя полноправной хозяйкой и потому постоянно ворчит. Даже шеф-повар ей не указ, а уж раздражающие миньоны-поварята — и подавно.

— Тупицы сделали две заготовки под салаты и не поставили их в холодильник. Как думаешь, что произошло с продуктами? Правильно! Все улетело в помойку.

— Удивляюсь, как ты не заставила их все съесть.

— Я хотела, но Гена отобрал у меня миски.

Я хмыкаю, затем перевожу взгляд на подоконник, заставленный цветами. Не подъезд, а оранжерея с саранками. На площадке между этажами — по пальме в кадке и какая-нибудь репродукция известного художника. Местечко, прямо скажем, окультуренное во всех смыслах и по веяниям Петербурга.

Парадная, консьерж, старухи у подъезда с умным видом читают Канта и между главами обсуждают соседей.

Похоже на дом, где мы раньше жили с семьей. Пока отец не купил трехэтажный особняк за городом, тоже наслаждались подобным зрелищем. Брат часто шутил, что в Питере каждая бабулька называет мимо проходящих ребят куртизанками и шельмами.

В таких домах квартиры стоят необоснованно дорого. Если она куплена не любовником Кати, значит, кем-то из родителей. Вопрос дня: где они? Почему нет ни матери, ни отца, ни хотя бы дяди с тетей или бабушки с дедушкой?

— Приеду и поговорю с Палычем. Пора подыскивать нормальных ребят на кулинарных курсах, потому что эти с улицы никуда не годятся, — бормочу в трубку и тушу сигарету о стену. Аккуратно, чтобы не наследить.

— Лучше учебой займись. На хрена восстановился, если толком не ходишь?

— У меня все обговорено с деканом, Пипидастр.

— Угу-угу. А потом опять забьешь, и твой отец проест мне плешь, мол, не уследила, не уберегла единственного наследничка ресторанной династии Козлоебов-Лебединских.

Тема родителей у нас считается запретной. У Вики с ними напряженные отношения, а у меня и подавно. Особенно с отцом, который до сих пор не понял, что его младший сын вырос из возраста, когда ему нужно читать нотации.

Не после того, как… Нет, не хочу снова про это вспоминать.

— Пипидастр, красная карточка.

— Прости, — мгновенно осекается Вика. — Через сколько тебя ждать? Там у официантов тоже какие-то проблемы. Двое заболели.

— Знаю. Белка-не-Хадид написала, что не приедет, и взяла отгул до завтра. Уволю всех к чертям.

— Не уволишь. Тем более Дашку. Она больше других пашет.

— Права, не уволю. Но грозить-то никто не мешает?

— Ладно, мне пора, — я вздыхаю и обвожу взглядом пространство вокруг. Где-то вдалеке слышится грохот хлопнувшей двери парадной, а рядом раздается шорох, и знакомый цветочный аромат проникает в легкие. — Целую и обнимаю, Пипидастрик. Не ешь оставшихся ребят. Сегодня напряженная смена, два юбилея, так-то.

— Да ну тебя.

В голове внезапно загорается лампочка, когда я поворачиваюсь к мнущейся на пороге Кате. Засовываю смартфон в карман, точным броском отправляю окурок в пепельницу возле соседской двери.

— Слушай, Ром… — тянет она неуверенно.

Взгляд печальный, виноватый вид, пальцы сжаты перед собой в крепкий замок. Не девочка, а кукла. Настоящая, живая. С фарфоровой кожей и длинными, густыми волосами, немного испорченными предыдущими покрасками в блондинку.

Что она там говорила про оплату?

— Есть с кем оставить детей? — интересуюсь я у нее, а внутри горит от желания намотать на кулак роскошную копну и вырвать парочку стонов с красивых губ.

Это просто фантазии, Рома. У тебя давно никого не было. Ты влюблен в Вику и знаешь, что между вами никогда ничего не будет! Вот и сходишь с ума, ища в других девушках замену той, что сидит занозой в твоем сердце.

— Что?

Хлопки ресниц, полное непонимание вопроса.

— Дети, — повторяю. — Оставить их есть с кем?

— А-а-а… Зачем?

— Ты же хотела оплатить? Я придумал решение, Барби герл. Только придется накраситься и привести себя в порядок. Ты нужна мне при полном параде.