Страница 3 из 168
Глава 2
Катя
Горгона:
Екатерина, я напоминаю, что жду ваших родителей. В противном случае я обращусь в органы опеки.
Только не это!
Пальцы сковывает судорога. Сообщение от Маргариты Григорьевны, воспитательницы близняшек, — последний гвоздь в крышку гроба. Похоже, она устала слушать про международный проект мамы, которого нет.
А все из-за глупого насморка. Я не могла бросить учебу и сесть на больничный с сестрами, когда они простудились. Не думала, что близняшки серьезно разболеются. Девчонки казались активными и здоровыми.
Насморк и насморк, с кем не бывает? А теперь у них стремительно растущая температура с кашлем.
Опека.
Слово, которое крутится в голове с того дня, как мама решила, что дети ей больше не нужны. Она обобрала дом, точно заправский домушник: выгребла все заначки, вычистила счета под ноль, найдя в памяти компьютера Яшки данные моей карты, которые сохранились со времени покупки приставки.
Мама не вернется. И это ясно как день.
Не знаю, сколько планировался этот побег.
Я всегда внимательна к деньгам и их сохранности, но она забрала все и ушла строить новую жизнь.
Без нас.
Честно говоря, несмотря на надвигающийся апокалипсис, я впервые вздыхаю с облегчением. Именно я занимаюсь детьми и обеспечиваю семью с пятнадцати лет, так что ее отсутствие, в сущности, ничего не поменяет.
Но опека…
Только из-за этого я не иду в полицию. Кто отдаст троих несовершеннолетних детей двадцатилетней сестре, которая даже не получила диплом?
У меня нет ни официальной работы, ни-че-го. Только квартира, доставшаяся мне в наследство от папы — единственное имущество, полученное нами не от бесконечных маминых ухажеров, умеющих делать только детей.
Господи, прошла всего неделя!
Я и подумать не могла, что запасы испарятся так быстро. Разбитый проектор в школе, рваные шторы, внезапно вылезшая кредитная карта на мое имя с долгом в двести тысяч — это съело всю подушку безопасности.
Заработка в виде подготовки курсовых и дипломов в ближайшее время не будет. Осень только раскачивается.
Но вместо того, чтобы решать проблемы, я принимаю дома незваных гостей!
Не понимаю, что Роман Козлоеб делает в моей квартире. Ему здесь не место. Парень, фамилия которого четко отражает характер, ненавидит меня. Половину свободного времени он тратит на то, чтобы пройтись по мне и моему самолюбию.
С момента, когда мы встретились в клубе под бликами софитов, началась наша война. А ведь начиналось, как в сказке про Золушку: красивый принц с потрясающим голосом, бал, потерянная туфелька, танцы под потуги местного диджея.
А после полуночи этот самый принц превратился в мудака.
«Сколько ты стоишь?»
Зло бросаю очередную упаковку какой-то вредной вкуснятины на стол и со стоном отшвыриваю пакет в сторону.
— Папа, дай!
— Вам пора спать.
— Ну, па-а-па-а!
Ревниво прислушиваюсь к радостным воплям, которые доносятся из гостиной, и вытаскиваю очередную упаковку. Едва сдерживаюсь, чтобы не послать ее в стену.
Козел.
За всю жизнь у меня было только два парня! С первым я под ручку гуляла до выпускного вечера, а второй — Егор, форвард футбольной команды нашего университета и сын бизнесмена Алексея Довлатова.
— Черт, Барби герл, где носки? Мы посеяли один.
Мне точно потребуется психотерапевт.
Веко дергается, пальцы сжимают бумажный пакет. Живо представляю, как сдавливаю крепкую мужскую шею.
Найди в пятикомнатной квартире утерянный клочок ткани!
— Анюта, Вики, покажите Роме, где ваши вещи! — кричу в ответ.
— Па, идем.
— У нас босая комната!
— Ты такой не видел.
— Никогда-никогда. О-о-очень босая.
— И класивая!
Есть и плюсы во внезапной щедрости Ромы. Девочки не останутся голодными, а остатки денег сохранены на будущие нужды. И в больницу они завтра пойдут охотнее.
Я первый раз за неделю по-человечески принимаю душ. Расслабляюсь. Присутствие другого взрослого, который адекватен и логичен в своих поступках, дарит долгожданный покой. С плеч падает тяжеленный груз, давящий на меня много-много лет подряд.
Да, мои баллы растут на глазах. Доверяю детей человеку, который относится ко мне хуже, чем к дерьму. Кусок в горло не лезет.
Я уныло окидываю взглядом гору продуктов и вздыхаю. За такую щедрость придется чем-то расплачиваться, ибо денег нет. И я не хочу представлять, какая мерзость сейчас крутится в голове у Ромы.
С начала учебного года он не дает мне проходу. Скатывается до детских приколов, а иногда жестит так, что волосы встают дыбом. Впечатление, что он восстановился в университете, чтобы мучить меня.
В обычное время я бы просто скинула ему всю сумму за продукты и выпроводила за дверь. Только последние три тысячи рублей — это единственные деньги, которые у меня есть. А нам еще надо на что-то жить весь месяц.
Внезапный аромат кедра с примесью цитруса окутывает меня, словно паутина. Невольно втягиваю его и на мгновение забываюсь в незнакомых ощущениях. Не то чтобы мне нравится, как пахнет Рома, но вкус на парфюм у него отменный.
Как и на все остальное…
Кожа покрывается мурашками, на висках образуется испарина. Сердце подпрыгивает, а я отшатываюсь и испуганно смотрю на зависшую надо мной широкоплечую фигуру в белой рубашке.