Страница 2 из 168
Глава 1
Рома
Не знаю, что больше повергает меня в шок. Или Катя Акулова, которая, как изломанная кукла, падает на асфальт и заливается слезами, или две пятилетние кнопки в одинаковых розовых пуховиках, запрыгивающие на меня, подобно маленьким обезьянкам.
— Папа! Папа! — визжат фарфоровые кукленыши и тянут ко мне ручонки. — Папа, ты приехал!
Главная красотка университета, капитан чирлидерш и сучка, которая крутит хвостом только перед богатенькими парнями, не подает признаков адекватности. Она плачет, шмыгает носом, трет накрашенные глаза и негромко поскуливает.
— Папа!
— Э-э-э, стоп! Тихо! — рявкаю в ответ на вой.
Две сирены дружно замолкают, затем натужно шмыгают носами и хлопают длинными ресницами. Подозрительно так, будто у них на спине кнопка выключения, и кто-то добрый ее нажал, пока они скакали тут, как мартышки.
— Какой еще папа?
Возмущаюсь, а сам в ожидании кошусь на Катю, в надежде, что короткая пауза приведет ее в чувство, и она объяснит, что, мать вашу, происходит.
Ни хрена. Как сидела, так и сидит, только изредка подает признаки жизни короткими и нечленораздельными звуками.
— Папа Лома, — дружно отвечают близняшки. — Так зовут нашего папу. Лома. Ты Лома. Папа.
Я втягиваю носом влажный воздух, сжимаю покрепче шлем от байка и с трудом сдерживаюсь.
Мне двадцать четыре года. Никакие дети в мои планы на ближайшие лет тридцать точно не входят.
Особенно те, что имеют прямое или косвенное отношение к Кате. Она — одна сплошная проблема. Дурно пахнущая и чужая, ибо у нее есть парень.
Был. До недавнего времени.
— Барби герл, — зову ее негромко, потому что плачущая женщина — страх божий любого нормального парня. — Алло, как слышно? Барби!
— Пасему Балби?
Заинтригованные близняшки смотрят то на меня, то на… Господи, кто они ей? Сестры? Племянницы? Дочери⁈
Нет, не хочу знать.
— Потому что пингвины не летают, — я вновь обращаюсь к промокшей насквозь Кате. — Барби герл!
— Пинвин… — задумчиво повторяют девочки
— Да, птица такая.
— Класивая?
— Угу, очень. Камешки собирают, рыбу ловит.
— А ти нам показис?
Я вздрагиваю, тянусь в карман за смартфоном.
Надо набрать номер неотложной помощи. Пусть весь этот бабский балаган заберут куда-нибудь, а я поеду дальше. У меня в ресторане куча работы: приемка мебели, счета-фактуры перепроверить, бухгалтеру голову оторвать, договориться с Палычем о ремонте в комнате отдыха.
Вика просила прикупить кое-что по дороге.
Нет-нет. У меня куча дел…
— Девочки, оставьте Рому в покое. Это не ваш папа, а мой одногруппник. Мы вместе учимся в университете.
Катя приходит в себя, шмыгает носом, стирает остатки слез. Только сейчас я понимаю, что на ней ни грамма косметики. Непривычно. Обычно там тонна штукатурки и ногти, похожие на когти хищной птицы.
А сейчас ни ногтей, ни макияжа, только чистое личико, заплаканные глаза и гнев, который разжигает яростное пламя внутри черных зрачков. Катя вспоминает, что наши отношения с ней далеки от идеала, и поджимает губы.
— Не папа? — разочарованно тянут близняшки.
— Нет, — отрезает Катя и переводит на меня хмурый взгляд, затем осматривает испачканную одежду. — Спасибо за помощь, Рома. Ты, как всегда, появляешься с фанфарами.
В ее голосе звенит сарказм и скрытая ярость.
Ух, какая.
Того и гляди, зубами клацнет.
Но такой Катя нравится мне гораздо больше, чем несчастная лань, которой она не является.
— Я еще ничего не сделал, — лениво опираюсь на байк и кладу шлем на сиденье. Вижу, что она хочет послать, но не решается из-за расстроенных девочек. — У меня есть два часа, и я готов потратить их на посещение какого-нибудь уютного кафе. Здесь же есть что-то подходящее?
Катя распахивает рот, а я щурюсь. В голове ноль мыслей. Хрен знает, зачем предлагаю этот поход.
Она мне даже не нравится.
Просто…
Я хочу ее. С первой встречи в том чертовом клубе.
Глядя на Катю, несчастную и печальную, тянет затащить эту куклу в укромный угол, обнять, поцеловать, поймать парочку слезинок, чтобы они высохли навсегда и больше не портили ее очаровательное личико со вздернутым носиком.
— Спасибо, не нуж…
— Уля! Папа отведет нас в кафе! — подпрыгивают обезьянки в розовом. — Будем блинчики! С малиной! — добавляет та, что в шапке с синим помпоном.
Я понимаю, что вляпываюсь в какую-то хрень
— И клубникой! — это уже с красным.
— Девочки, нет. Нам надо домой, — возражает Катя и нервно косится на меня. — Вы болеете. Вам нельзя переутомляться. Только температуру в садике сбили.
— Температура? — переспрашиваю у нее и кошусь на вполне себе живых, скачущих вокруг меня пятилеток. — У них-то?
— Ром, иди ты…
— Да. Мы болеем.
Близняшки тянутся ко мне. По инерции я стягиваю перчатку и касаюсь лба одной из них.
Вашу мать.
Да они горячие!
— Блины откладываются. Доставка привезет.
— Какая еще доставка? Рома, нам правда надо ехать. Давай без твоих идиотских шуточек. Разрешаю до меня докопаться в университете…
Перебиваю Катю:
— Вызывай такси, Барби герл. Мне надо отогнать байк на стоянку, потом поедем к тебе домой.
Я сошел с ума и творю хрень.
Очень. Большую. Хрень.