Она в твоем сердце

Глава 24

Рома

— Ты не знаешь, где Кеша?

В голосе Таи звенит отчаяние, но мне нечем его облегчить. Мой лучший друг настолько ебнулся, что повез замужнюю любовницу на выходные за город и забыл про годовщину смерти родителей своей официальной девушки.

Будь в Питере его отец, он бы катил ее на кладбище как миленький. Лев Иннокентьевич даже родному сыну такой плевок в душу любимой воспитаннице не спустит.

— Тая… — я зажимаю между пальцами ручку и придумываю отмазку для этого придурка. — Слушай, Кеша…

— Балерина, скажи адрес. Я тебя заберу и отвезу куда надо, — в трубку влезает Ваня и подмигивает пробегающей мимо в пятый раз Наде.

Каштановая шевелюра с медным отливом и белая кожа без веснушек ослепляют яркостью красок. Такое контрастное сочетание привлекает внимание всех моих официанток — кроме одной, которая сейчас крутится в зале. Даша не смотрит в нашу сторону, лишь изредка бросает пространственные взгляды на четко очерченный профиль, но думает явно о чем-то своем.

— Там что, Каракутов? — от голоса Таи веет вечной мерзлотой.

Ваня ухмыляется и, развернувшись на пятках в своих тимберлендах, шагает в сторону кухни. Я не успеваю его окликнуть, потому что он бросает по дороге парочку комплиментов всем официанткам и отвешивает Даше уважительный поклон. Когда он исчезает в двойных дверях, я вздыхаю и возвращаюсь к разговору.

— Не обращай внимания. Ваня заехал к Вике.

— Разве Каракутов не лучший друг твоего брата? Зачем он подкатывает к его вдове?

— Там сложно, Тая.

Я морщусь, стираю усталость с лица и упираюсь взглядом в потолок. В голове шум, а передо мной встает утренняя картина: Катя, непривычно тихая и на все согласная, одевает девочек, затем позволяет мне отвезти всех, куда надо. На просьбу записать лекцию она тоже кивает и не огрызается, как обычно.

Я думал, что после вчерашнего перформанса случится очередной скандал. Вечером я так и не приехал, отписался, что останусь с Викой дома. Но ни Катя, ни Яшка ничего не сказали, зато последний очень выразительно покосился и громко фыркнул в ответ на приветствие. Только девочки порадовались мне.

— Ты бы с ним не общался, Ром, — звучит сквозь помехи голос Таи.

— С кем?

— С Каракутовым. Пьяница и дебошир. Папаша его постоянно отмазывает!

Я вздыхаю, потому что дело вовсе не в отце Вани, который хоть и отличный юрист, но не обладает достаточным влиянием. От тюрьмы и бесконечных штрафов лучшего друга Макса спасает мой отец или Кешин папа.

Да, трагедия подкосила не только нашу семью. Ваня и Макс дружили с детского сада. Когда Ванина мама умерла от алкогольного отравления, мой брат таскал его по врачам и выводил из депрессии.

Сейчас Макса нет, и мы держимся друг за друга, как плотики, связанные хлипкой веревкой посреди бушующего океана. Папа говорит, что Ваня скользкий, конечно, как его отец, Роман Геннадьевич, но своим друзьям и родным верный до гроба. Потому и помочь ему не грех.

Еще он привязан к Вике какой-то больной любовью. Почти такой же, как у меня. В глубине души я иногда представляю, как они сходятся и до конца жизни лелеют свои травмочки, но понимаю, что будет только хуже. И Вика это понимает, и Ваня, как ни странно, так что дальше дружеского флирта с красивыми букетами по поводу и без там ничего не заходит.

— Ты несправедлива, Тая, — на том конце немного по-собачьи сопят в динамик. — Давай я закончу с приемкой в ресторане и отвезу тебя на кладбище, окей? Кеша сегодня поехал по срочному делу. Забыл, видимо, тебя предупредить.

Мое оправдание звучит жалко, и по затаившемуся дыханию на той стороне понятно, что Тая мне не верит. Хочет, но не может. Да я бы и сам себе не поверил, но обещал и себе, и Льву Иннокентьевичу присматривать за ней и за Кешей.

Получается, правда, только за Таей, потому что мой лучший друг из-под надзора вечно сбегает налево.

Царь зверей хренов. Не Королев, а Распиздяев.

— Каракутова тоже можешь взять. Его мама вроде неподалеку от моих похоронена, — фыркает Тая спустя минуту и сменяет гнев на милость. — Только пусть оставит тупые подкаты при себе и не покупает алкоголь!

— Хорошо.

Несколько минут я смотрю на гаснущий экран смартфона. Мелькает мысль, что надо позвонить Кате: мне нужно разрешение, чтобы привозить и увозить девочек с Яшкой из сада и школы. Пока она готова к диалогу, лучше воспользоваться моментом. С юристом насчет опеки тоже стоит поговорить, например, с Ваниным отцом.

Все ради детей, никакого сексуального и прочего подтекста в моих мыслях нет. Вика права. Нельзя кого-то приручить, подпустить к себе, а потом выбросить на улицу как ненужную вещь.

— Балерина так и не знает, что любовница Кеши — жена заместителя его отца?

Я вздрагиваю и поднимаю взгляд на появившегося Ваню. Похоже, из кухни его погнал Гена и не позволил толком присесть Вике на уши. В серо-зеленых радужках светится детская обида вперемешку с давней усталостью от мира. Тени, залегшие под глазами, делают их хозяина лет на десять старше.

Я кошусь на Дашу и ловлю почти такое же выражение лица. Нет, он чуть живее, но тоже кажется затравленным. Мне это не нравится, как не нравится, что она связалась с Мышкиным, от которого всем адекватным людям лучше держаться подальше.

Ваня перехватывает мой взгляд, затем качает головой, хватает меня за плечи и разворачивает в сторону бара.

— Козлоебчик-младший, при всем уважении, давай-ка ты сегодня никого не будешь спасать. Ни меня, ни ее, ни всех вокруг, — просит почти умоляюще.

— Мне надо Таю забрать. Тебя тоже, кстати, пригласили на кладбище. Маму навестить, Макса проведаешь.

За спиной раздается короткий смешок.

— Я и так там бываю почти каждый день. Но с удовольствием увижусь с Балериной и предложу ей исполнить парочку фуэте и плие на моей кровати, если она бросит Кешика.

— Тогда ты не едешь.

— Какой злой… О, вы пополнили ассортимент? А можно мне попробовать вон тот искусительный напиток в зеленой бутылке?

— Нет, — отрезаю я.

— Жадина.