Страница 36 из 168
Глава 25
Катя
— Слово «заранее» тебе о чем-нибудь говорит?
Ничего страшного не произошло. Тая исправно посещает тренировки и последнее время чаще, чем я. Характер такой: если ухватилась, челюсти не разжать. Но сегодня она пропустила тренировку без предупреждения и позвонила, чтобы извиниться на ночь глядя, а я с цепи сорвалась.
Зачем? Никаких суперважных соревнований у нас на носу нет. Альма-матер гудит перед предстоящим футбольным матчем наших «Питерских гиен», которые валятся на глазах. Егор, оказывается, с сотрясением мозга — было бы чему сотрясаться! — на больничном. Клава ему на голову кокос уронила.
Романтика, блин. Короче, форвард отстранен от тренировок.
Его лучший друг, Матвей Мышкин, он же единственный нормальный вратарь, ибо назвать таковым рукожопого Лаврова язык не поворачивается, просто растворился в воздухе. Посещает тренировки через раз, ходит в побоях, смотрит на каждого парня возле Даши, как дикий зверь. Психопат, черт возьми. Единственный человек, к которому я никогда не подойду на улице просить о помощи.
Я не самоубийца.
Ну а Кеша, капитан команды… Просто пропал. Что при общей картине долбанутости никак не вписывается в его характер. Плевать на его любовь к милфам, я к нему в кровать не лезу. Он прокачанный будущий дипломат, ответственный в плане учебы и команды, потому и капитан. В этом они с Ромой похожи.
При мыслях о последнем щеки едва ощутимо теплеют.
— Кать, почему ты ко мне придираешься? — сдвигает меня с опасной точки уставший голос Таи.
Я дергаюсь и описываю круг по нарисованной белой краской линии на дощатом полу цвета охры.
Откуда я знаю новости о футбольной команде? Геннадий Петрович страдает, требует повлиять. А что я могу? О них я думаю по инерции, потому что мы общаемся с первого курса. Мне их не хватает. Но и времени заниматься остальным нет. Есть четкий приоритет — дети. Меня волнуют только они и их благополучие. Ради них я сделаю все что угодно.
— Это из-за Кеши, да? — вкрадчивым шепотом спрашивает Тая, а я вновь впечатываюсь пятками в пол.
— В смысле?
— В общем, — она жует слова, пока я наблюдаю, как Лора сильнее отклячивает задницу для селфи возле станка. Ее пятую точку полный состав девчонок запихивает в легинсы сорок шестого размера. — Я знаю, что ты хотела с Кешей, ну…
Короткий смешок вылетает из глотки. Я маскирую его кашлем и отворачиваюсь под любопытными взглядами к зеркалу. Серьезно? Он еще что-то умудрился напеть своей наивной балеринке? Не зря говорят, что нет сплетников хуже мужчин.
— А хороший мальчик тебе обо всех своих бабах докладывает или только о тех, что младше тридцати?
— Кать, я же ничего не сказала.
У Таи убитый голос. Там точно что-то случилось, оттого ощущение, что я пинаю котенка. Только я ничего не могу с собой поделать. Девчонки после душа стоят собранные и ждут меня. Я говорю с Таей, чтобы оттянуть неизбежное.
На каждую рыбу в океане найдется тварь больше и страшнее. Ничего. У меня такие зубы, любая акула позавидует. Выживает сильнейший — это закон природы. Я запускаю их в Таино тельце без сожалений.
— Слушай внимательно. Твой мудила адекватных девушек не интересует. Еще раз не предупредишь о пропуске — прощаемся. Причины меня не волнуют. У меня своих навалом. Пока-пока.
Я скидываю звонок без сожалений и мук совести. Почти. Если бы Рома не проявил ко мне участия, неизвестно, где я была бы с мелкими.
«Мы оба знаем, зачем пляски с бубном вокруг детей», — напоминает Яшин голос в голове.
Да, об этом важно помнить и не плавать на чужой территории. Иначе появятся внебрачные дети, которые никому не сдались.
Перекинув волосы через плечо, я ловко подхватываю шейкер и направляюсь к девчонкам. Дружный возглас едва не сбивает с ног:
— Кись!
— Пись!
— Зай!
— Мы заждались! Нам еще примерять нишевую коллекцию в шоуруме на Невском!
— Ты путаешь! — Ника бедром толкает Миру, а бретелька на ее топе угрожающе хрустит под тяжестью груди. — Это же Довлатова-Поклонская.
— Говорят, что она ее спроектировала в Париже для своего модного дома, но в середине процесса полностью передумала концепцию и пошила ее вручную сама! — восклицает Лора.
— Писечки, отставить шабаш, — я развожу руки. Мы хлопаем друг друга по попкам, затем хихикаем. — Я сегодня остаюсь. Нужно поработать.
— Какое страшное слово, — зависает Ника.
— Да брось, — хитро пищит Мира и тычет пальцем мне в плечо, затянутое в черный лонгслив. — Егору готовишь сюрприз?
— Мир, ну ты дура? Они же расстались, — щелкает ее по носу Лора.
Мы снова все смеемся, пока Мира крутит головой.
— Ладно, девочки, так и быть. Только по большому секрету, — я наклоняюсь ниже, наблюдая за тем, как появляется хищный блеск в пустых глазах. — У меня рыбка поинтереснее на крючке.
Секунда, и в воздух поднимается восторженный визг.
— Кись!
— Пись!
— Зай!
— Это техника «холодных пробежек»?
— Кто, кто, кто?
— Я точно сажусь на диету!
— Мы умрем от любопытства, ну, пожалуйста!
Я активно машу руками и вырываюсь из тисков.
— Все, все, все! Брысь, а то все испортите!
Девчонки хохочут, и я вместе с ними. Мы толкаемся и добираемся до дверей зала. На миг мне становится легче. Я отворачиваюсь к зеркалу, но вновь оборачиваюсь на реплику Лоры:
— Да, кис. Не ходи больше к этому мастеру, — она брезгливо морщит нос. — Затылок плешивый.
— Как бичиха, — высовывает язык Мира. Ее передергивает от отвращения. — Пока-пока!
Я стою несколько минут и смотрю прямо перед собой: то ли я хочу что-то почувствовать, то ли, наоборот — отключить то, что еще работает.
«Ты красивая, Катя. Быть востребованной в мире мужчин — дорого, но в обе стороны. Идеалы продаются и покупаются за безумные деньги. Ты никогда не останешься без куска хлеба, если правильно использует то, что дала тебе я».
Я мягко обвожу линию бедер, двигаюсь от колен до талии. Фигура — песочные часы, обтянутые невесомой угольной тканью: широкий таз, высокая грудь. Она ложится в ладонь и приподнимается выше. Я чувствую косточки бюстгальтера и ставшие выразительнее за дни голодания ребра. Ключицы выступают сильнее, кисти кажутся изящнее.
Я закрываю глаза.
С детства я обожаю танцевать. Мой большой и деревянный папа вечно смеялся, когда я тащила его в хоровод. Кружки, секции, просто дома. Одна из пяти комнат в моей квартире выделена для танцев, но не для этих.