Она в твоем сердце

Глава 16

Катя

Вторая рабочая смена дается на удивление легко. То ли дело в том, что после первого дня я воодушевлена и наполнена позитивом, то ли в моем желании уйти от домашних проблем, которые с каждым часом грозят обрушиться на меня снежной лавиной.

Или все гораздо проще.

Никто не орет каждые пять секунд, мешая сосредоточиться. Ромы сегодня нет, и я вздыхаю с облегчением. Света и Паша, получившие вчера за мое «посвящение», рассказали, что обычно он хоть и строгий начальник, но справедливый. И уж точно никогда не устраивает разборок с клиентами в зале.

Бывает, погорячится, но потом приходит в норму. Разбираться в странном поведении моего нового руководства желания нет. Зачем? Он ни во что меня не ставит, и я больше не собираюсь тратить ни секунды времени на мысли о нем.

Но, как и потертое нижнее белье, которое никто не видит, Рома бесит фактом своего существования. Точно паук в деревенском туалете: лучше смотреть ему в глаза, чем потерять из виду.

Тем более, когда влетаешь в разноцветную и насвистывающую себе под нос паутину.

Пока Пал Палыч ведет расчет за успешно отработанную смену, затем в пятый раз о чем-то отходит поговорить с Геной, Вика запрыгивает на барную стойку. Болтая ногами, она перебирает накладные и тихонько напевает:

— Утки, у-у… Так, миньоны, а кто мне авокадо на год вперед заказал?

— Она в целом шизанутая или так, прикидывается? — спрашиваю я у стоящей рядом Светы.

Та закрывает рот ладонью и передергивает плечами в безразмерном худи. Мы далеко, поэтому Вика нас не слышит. Моя коллега не сразу понимает, о ком идет речь, и задает встречный вопрос:

— Кто?

— Вика. Она же Ромина девушка?

Зачем мне информация про лишнего человека? Но Ромина подружка как бельмо на глазу. Я невольно оборачиваюсь, ожидая увидеть начальника, когда входная дверь цепляет колокольчик. Но никого нет.

Просто охранник вышел перекурить.

— Ну да, — трет глаза Света, а у меня в груди что-то с болью сжимается. — Они живут вместе года два, наверное. Когда я сюда пришла, они были уже вместе.

— А ты откуда знаешь? В гости ездила?

Мало ли? Вдруг просто видятся. Мне совершенно все равно! Любопытно просто.

Света закатывает глаза, затем оглядывается и, убедившись, что нас никто не слышит, наклоняется ниже и заговорщически шепчет:

— Знакомая помогала здесь после ремонта с архивом. У них адрес регистрации разный, а вот данные для доставки документов — одни.

— А ее не учили, что разглашать личные сведения нехорошо?

— Ой, Кать. Ты же видела Рому. В него каждая девочка, попадающая сюда, влюбляется. Остаются только те, на кого его магический голос с дьявольской внешностью не действует.

Комплименты и вздохи Светы я пропускаю мимо ушей. Я не слепая. Рома — красавчик, каких поискать. Из изъянов только рот, который хочется хорошенько промыть с мылом и раствором перекиси водорода.

— Глупо устраиваться сюда и убегать в слезах, зная, что у него есть девушка. На что они рассчитывают?

— Ты как маленькая, — хихикает Света, а я выгибаю бровь. — Рома пользует их и бросает.

Информация долго не сходится с тем, что я знаю про Рому. В голове пищит допотопный роутер. Как-то он не похож на того, кто при девушке встречается с другими.

«А в подъезде тебя засосать хотел кто? А по углам зажимал? Святой дух?» — мерзко подтрунивает подсознание.

— В смысле? — ошарашенно таращусь на Свету. — И Вика не знает?

Вздыхает и смотрит на меня снисходительно. Ощущение, что она сейчас, как первая учительница, погладит меня по голове и откроет все тайны мира. К сожалению, ее тайна ввергает меня в шок.

— Отношения у них с Викой особенные, понимаешь?

— Нет.

Я вообще не уверена, что хочу знать продолжение.

— Вика ему этих дурочек и подпихивает. Рома устраивает смотрины парням. Я уж не знаю, как оно у них, но совет: держись от парочки подальше. Тебя они приметили. Судя по вчерашней сцене, ты тоже падешь жертвой территории разбитых сердец.

— Акулова!

Я вздрагиваю. Мой разум в судорогах пытается воспринять полученную информацию, а взгляд с трудом фокусируется на Пал Палыче. Он смотрит выжидающе, ждет, когда я отойду.

— Да?

— Долю забери свою, — двигает купюры.

Я поспешно хватаю их и едва ли не бегом направляюсь к выходу. Меня передергивает, когда на локте смыкаются прохладные тонкие пальцы. Взгляд цепляется за обручальное кольцо, затем за татуировку на предплечье.

— Кать, у тебя на макушке… — шепчет Вика. Ощущение, что каждое слово из нее давят прессом. Она касается ладонью моей головы. — Не прокрашено. Если хочешь, приходи пораньше завтра, я тебе…

— Господи, отцепись от меня! — судорожно дергаю сумку и рвусь вперед под опешившим взглядом. Поспешно пытаюсь исправить ситуацию: — Извини, я тороплюсь. У меня дети одни. Я просто испугалась. Неожиданно. Ты подошла со спины…

Вика бледнеет, одергивает руки, поднимает их и делает два шага назад. Запнувшись, она натыкается на стену, затем, будто увидев призрака, разворачивается и, не реагируя ни на кого, исчезает на кухне.

— Чего только люди не придумают, — трясу головой и выбираюсь навстречу октябрьскому ветру. — Территория разбитых сердец. Плохое чувство — зависть.

Я иду по улице, но с каждым шагом сильнее ощущаю наваливающуюся дремоту и неприятный, мерзкий осадок, поселившийся в глубине души после разговора со Светой.