Страница 148 из 168
Глава 100
Рома
— Весь город в камерах, а твои люди даже одну шалаву найти не могут!
— Этих шалав по Питеру вдоль трассы каждый день пачками собирают! Все на одно лицо! Обращаться надо вовремя и не тянуть резину!
— Демьян, Ренат, угомонитесь.
Взгляд Савелия Ивановича переключается с одного крикливого взрослого на другого, а мы с Кешей и Яшкой напряженно следим за изменением атмосферы. Первым выдыхает папа, и вместе с ним расслабляются оперативники. Напуганная воспитательница детского сада, на которую все, кто мог, наорали, крестится в шестой или седьмой раз.
Сто лет не видел Рената Михайловича. Раньше он часто приезжал к нам домой с маленьким сыном, пока не поругался с отцом. Из-за жены Рената Михайловича: папа назвал ее гулящей, а друг сломал ему нос. С тех пор у родителя горбинка, которую тот гордо называет «благородным греческим клювом».
— Еще раз, — повторяет Савелий Иванович. — Гражданка Акулова подошла к метро с детьми…
— Без детей, — бросает хмурый Ренат Михайлович. — Или она их где-то оставила, или они от нее сбежали.
— Если она хотела их увезти, вряд ли бросила бы по дороге, — вставляет папа.
— Точно? Поняла, что денег не дождется, и завезла какой-нибудь подружке. Классную руководительницу Якова мы задержали, ее допрашивают. Соседи подтвердили, что видели Акулову у нее дома.
Яшка напрягается, и я по инерции сжимаю его плечо. Всего полчаса назад так делал Кеша, когда я рвал, метал и собирался переворачивать город по кирпичику. Телефоны у близняшек оказались недоступны, связаться с ними невозможно, поиски пока ни к чему не привели, а по горячей линии звонили придурки.
В голове я уже перебрал все страшные сценарии — от педофилов до несчастного случая. Из каждого звонившего полицейского так и тянуло вытрясти душу. Но умом я понимал, что от моих метаний девочки не найдутся, поэтому просто ждал. Их искали с собаками, проверяли гипермаркеты, торговые центры, улицы, каждый вшивый угол в Питере. Подключили даже добровольцев из «ЛизаАлерт»!
Их найдут. А когда это произойдет, Катину мать я самолично придушу голыми руками.
— Ладно, я пошел к пацанам. Будут новости, позову.
Ренат Михайлович кивает нам и отходит к оперативникам. Мой взгляд скользит по хмурому небу, с которого вот-вот повалит снег. В голове гудит, мысленный бардак никак не получается систематизировать и собрать в кучу для ясности.
— Позвоню пока отцу, — говорит Кеша и похлопывает меня по спине. — Он просил держать его в курсе.
— Угу.
Друг оставляет меня и Яшку возле машины. Надо бы залезть в салон, чтобы не простыть, но я не чувствую ни холода, ни усталости. Ледяной ветер бросает в лицо первые снежинки, которые царапают щеки, а мне плевать. Я думаю только о Кате. Наверняка в панике носится по квартире.
Рядом кто-то постукивает зубами, и лишь спустя минуту до меня доходит, что это Яшка.
— Залезай в машину, — приказываю я и киваю на мерседес, но он качает бритой головой.
— Потерплю.
— Лезь. Потом с ангиной свалишься на месяц.
Яшка как-то странно смотрит на меня. Будто задумался о важном, но озвучивать побаивается. Шаркая подошвами зимних кроссовок, он переводит взгляд на потрескавшийся асфальт, потом вздыхает, трет лоб и вдруг говорит:
— Ром…
— Что?
— Тут такое дело…
Яшка останавливается, размышляет, глядя на здание детского сада и фигурку мультяшки за ограждением. Я теряю терпение. Сегодня у меня нет желания разгадывать ребусы семьи Акуловых.
— Рожай! — прикрикиваю я на него и отмечаю, как он подпрыгивает. — Лемминг, я на нервах. Давай не ебать мозги, а разговаривать.
— Катя беременна.
Мой внутренний компьютер зависает на несколько секунд. Ошибка за ошибкой, затем отвалившийся сервер. Перегрузка. Я моргаю, пытаясь прогнать сгустившийся туман, пока в голове не формируется мысль.
Катя беременна.
У нас будет ребенок.
— Так…
— Она не знает, кто отец, — тушуется Яшка под моим взглядом.
— В смысле⁈ — перехожу на крик и тут же сбавляю децибелы до шипения, когда замечаю оглянувшихся на нас полицейских. — Какого хрена я вообще узнаю об этом только сейчас⁈ У вас что, в семье отрубили интернет и связь?
— Я же говорю: она пока не в курсе…
— Плевать!
Мир сужается до человека, который смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Вижу на напуганного Яшку и понимаю, что меня уже несет, как съехавший с рельсов поезд. Надо прыгать, а я жду столкновения.
Три, два, один.
Счет помогает, внутреннее напряжение проходит, здоровенная машина замедляется. Я делаю вдох, задерживаю его и выпускаю вместе с эмоциями в открытое пространство. Злые слова, необдуманные поступки — все уходит. В голове проясняется, вокруг двигаются люди, и до нас долетают обрывки разговоров.
— Кто второй кандидат? — спрашиваю у Яшки уже спокойнее.
— Довлатов, — ежится он и опускает взгляд на испачканные кроссовки. — Ей страшно, Ром. И плохо. Пожалуйста, не ругай ее.
— Не буду.
Мне надо все переварить.
К счастью или нет, но наш разговор прерывает звонок. Обычно я не беру трубку с незнакомых номеров, но сегодня есть повод. На том конце кто-то шуршит, кряхтит, словно тащит телефон по земле или достает из кармана.
— Алло!
— Роман Демьянович? — звучит звонкий голосок. — Это Татьяна Маркова, доброволец из поисково-спасательного отряда «ЛизаАлерт». Кажется, мы нашли ваших девочек.
Внутри все замирает, и я крепче сжимаю смартфон.
— Где? — дыхание стынет в легких.
— В дикой части парка «Сосновская поляна». Там есть домик на дереве, — бодро рапортует она. — На Анюте синяя курточка и розовые сапожки, а на Лизе — наоборот. Все верно? Наши ребята уже разговаривают с ними, но они не хотят спускаться. Вы можете подойти? Я сброшу вам точные координаты.
Парк… парк…
Господи, вот идиот!
Тот чертов домик в глухих зарослях построил кто-то из местных жителей. В нулевых, кажется. Раньше там постоянно тусовались дети. В том числе мы с Кешей, когда носились по улицам после школы и искали в заброшенных районах привидений. Я случайно про него вспомнил и однажды показал Нюше с Лизой, а они объявили его своим «секретным местом».
— Скоро буду! — кричу я Татьяне в трубку и несусь в сторону проезжей части под крики позади.
Потом, все потом.
Сначала заберу девочек, а после разберемся с Катей и нашим ребенком.