Она в твоем сердце

Глава 69

Катя

Как бы я ни старалась приободриться, но свалившее к чертям настроение не возвращается в норму. Зачем что-то делать, если придет твой мужик и сведет усилия на нет? Я сижу на скамейке в раздевалке и не могу понять, как твердое плечо, которое мне было так необходимо, превратилось в это.

Рома не умеет разговаривать, не способен слушать, а желание обсуждать с ним что-либо с каждым его криком падает все ниже. Ему плевать на любое мнение, кроме собственного. Там первая реакция — бей. Я просто не могу терпеть синяки, чтобы потом садиться и дипломатично разговаривать.

Если меня бьют — я бью в ответ и бегу.

Я же разобралась со Светой. Да, нет ничего хорошего в том, что я не прижилась, так случается. Но там оставался шанс, что у людей откроются глаза, а теперь между ними и мной двухметровый забор, подпирающий небо. Его установил мой парень, который сначала делает, потом думает.

Уже вижу натянутые улыбки ребят, и меня мутит.

Взгляд слепо скользит по строчкам резюме. Я несколько раз перепроверяю заполненную информацию и нажимаю кнопку «Отправить», но облегчение не наступает. Всерьез задумываюсь о побеге, потому что просить Рому не оставаться сегодня у нас — значит оскорбить его чувства. После такого мы больше не увидимся.

Понятия не имею, как все исправить, не нарвавшись на новый скандал. В итоге я сижу здесь, как послушная кукла, и жду, когда придет хозяин. Если в хорошем настроении — расчешет, помоет, красиво нарядит. В плохом — наорет, пока не исчерпает весь накопленный за день негатив.

Неужели Рома не понимает, что у меня тоже есть чувства? Разве я хоть раз была к нему невнимательной? Почему же он не думает, каково мне придется после его выпадов?

Нехорошая догадка ранит сердце. Рома всегда делал только то, что хотел. Его доброта к нам — про его внутренние потребности, а не про нас.

— Давай погуляем, а?

Вздрагиваю. Когда он зашел?

Я блокирую телефон и прячу его в карман, затем фокусируюсь на стоящем в дверях Роме. Он опирается на косяк, заложив руки за спину, и внимательно смотрит на меня. Вина на его лице мигом сменяется недовольством. Он долго вздыхает и смахивает со лба волосы, а после отворачивается и раздраженно говорит:

— Я же извинился. Барби-герл, это был очень сложный день. Давай не усложнять его сильнее?

«Барби-герл» — так Рома называл меня в начале нашего знакомства. Девочка-кукла. Без мозгов, желаний, принципов. Купи ей барби-дом, барби-тачку, выдай Кена, и она счастливо улыбается и машет, пока с ней делают все что угодно душе капризного ребенка.

— Хорошая мысль.

Подошва скрипит о пол. На мне десятисантиметровые шпильки, но я молчу. Нам обоим нужно проветриться. Раз ради тихой прогулки я сломаю ногу — пусть так и случится. Тогда меня положат в больницу, и я спокойно все взвешу.

Мы идем в тишине, сплетя пальцы, причем так тихо и неспешно, словно каждое лишнее движение вобьет непреодолимый клин между нами. Наши ладони влажные, несмотря на мороз и колючие льдинки. Мой взгляд падает на шпиль крепости Бип — двухэтажного замка с двумя овальными башнями, который как бы тоже соединяет реки: Славянку и Тызьву. Или служит им преградой.

Новогодняя иллюминация парка скромна по столичным меркам, но для меня она выглядит яркой.

— Котенок, когда у тебя появляются проблемы, нужно о них говорить.

Окей, вполне дипломатично.

— Есть, — киваю я и поправляю капюшон пуховика, закрываясь от порыва ветра меховой оборкой. — Мой парень сначала делает, а после обсуждает это со мной.

— Следовало рассказать мне.

— Зачем, если я все решила сама?

— Это, блин, мой ресторан, а ты моя женщина!

— И как после такого тебе что-то говорить?

Рома тормозит и несколько секунд смотрит на меня с непониманием.

— В смысле?

— В прямом, — вздыхаю я и щурюсь от бьющего в глаза света фонаря. — Ром, расскажи я сразу про конфликт, разве что-то бы изменилось?

— Не понимаю.

— Ты точно так же пошел бы, разъебал всех и уволил Свету, не разобравшись! И главное — ты даже не дал мне договорить, обсудить какой-то план. Вдруг бы я предложила интересное решение, чтобы мы действовали сообща?

Рома морщится так, будто я говорю дичь, и вновь глубоко ранит меня.

— Барби-герл, блин, не еби мне мозги, хорошо?

Вот и все.

Пустоголовая кукла — вот моя роль.

Я опускаю руки, в прямом и переносном смысле, затем тру взмокшую ладонь о пуховик и запихиваю ее в карман.

— Знаешь что, Козлоеб, а не пошел бы ты…

— Рома!

Нас едва не сносит буря со знакомым голосом. Пока я пытаюсь сориентироваться, что происходит, невесть откуда взявшаяся Даша виснет на рукаве черного бушлата Ромы.

— Белка? — Его взгляд перемещается с меня на нее.

— Ром, дай, пожалуйста, свой телефон.

В ее голосе отчетливо звенит мольба.

— Дятлиха, ты откуда? И что у тебя на лице? Кровь? — ошарашенно охаю я.

— Неважно, — Даша отмахивается от меня. — Пожалуйста, Рома, мне надо срочно позвонить.

Он без колебаний достает смартфон из кармана, снимает блокировку и протягивает Даше. Я молча отступаю и выдыхаю. Пальцы подрагивают. Нет, я понимаю, что случилось серьезное происшествие. Опять что-то у кого-то.

Мой мир может и подождать. Уйти бы, пока Рома поможет — всех вытащит! Я хочу обратно в свою уютную спальню, где есть только я и мои дети.

— Кто тебе нужен? — спрашивает он у Даши.

— Мышкин. Старший.

Рома с шумом втягивает воздух и внезапно оглядывается на меня. Последние угольки надежды затухают после его слов:

— Барби-герл, вызови нам такси, пожалуйста.

Конечно, Бэтмен. Я оставлю вас поговорить наедине, потому что чьи-то проблемы важнее моих. Именно поэтому я киваю и отхожу в сторону. Такси, значит, такси.

Сил на споры не остается.