Страница 102 из 168
Раздается звук удаляющихся каблучков. Когда он затихает, я со скрипом в середину зала один из стульев. Теперь все, кто находится в зале, как на ладони. Пугливо озирается та самая Света, которая неприязненно косится на Катю и сглатывает, а рядом с ней потирают шеи парни с кухни.
Я устраиваюсь на стуле, забрасываю ногу на ногу и скрещиваю руки на груди.
— Напомните, дорогие коллеги, когда у нас ресторан превратился в филиал ток-шоу «Дом-2»? — холодно спрашиваю я.
— Э-э… — разносится гул.
— Моя личная жизнь, смотрю, стала очень интересной темой, раз единственное, чем вы заняты, — это промывание костей? — голос становится громче, а присутствующие бледнеют. — Или мне напомнить о таком пункте в ваших договорах, как систематическое нарушение внутреннего распорядка и проявление неэтичного отношения к коллегам⁈
Забыли, гномы подзаборные, что за такое у нас полагается выговор. А выговор с записью в дело — лишение годовой премии. Я подмечаю, как у них в глазах звенят монетки. Никто не хочет под Новый год остаться без хорошей прибавки к зарплате.
— Роман Демьянович, — пищит Света в отчаянии, — простите, я…
— А ты пишешь заявление по собственному, — грубо обрываю ее я. — Можешь попытаться оспорить, и тогда ты точно работу ни в одной вшивой кафешке города не найдешь. Поняла?
Ее губы дрожат, а до моих ушей долетает всхлип. Но меня сейчас мало заботит и чрезмерная строгость, и не совсем законный повод для увольнения сотрудника. С этим я разберусь завтра, когда немного остыну.
— Роман Демьянович, — звенит сквозь плач.
— Свободны.
В гуще галдящих сотрудников мелькает хмурая Вика, которой не по душе произвол. Но здесь управляю парадом я, потому личное мнение она может затолкать себе в задницу. Мой красноречивый взгляд напоминает об этом ей и Рыжему Гене. Именно они делают ко мне шаг, но я взмахом руки пресекаю любую попытку разговора.
Задолбали. Сил нет. Конец года на дворе, а они здесь базарные страсти устроили!
— Рома!
Я не останавливаюсь, когда Катя нагоняет меня у двери в кабинет. Бесит. Сейчас я зол и на нее. Ничего этого не случилось бы, говори она со мной почаще. И не выпендривалась бы с дурацкой независимостью, когда надо и когда не надо.
— Ром, давай поговорим, — просит Катя, словно читает мои мысли. — Я думаю, это слишком резко…
— Ты уже здесь хозяйка, чтобы оспаривать мои решения⁈
Я разворачиваюсь к ней и в последний момент ловлю отголоски боли в ее голубых глазах. Из груди вышибает весь воздух, будто в меня врезался грузовик на полной скорости. До воспаленного гневом сознания доходит, что именно я ляпнул на волне эмоций. Как это прозвучало для нее после всего случившегося.
— Котенок…
— Не надо! — Катя отшатывается, но я успеваю поймать ее за руку и притянуть к себе. — Пусти!
— Прости, я не хотел.
Мне впервые по-настоящему стыдно перед ней за хамское поведение, поэтому я крепко сжимаю Катю и утыкаюсь в ее мягкие волосы. Некоторое время она дергается, пытается вырваться, но в итоге все равно затихает и обнимает меня в ответ.
— С тобой очень сложно, Рома, — шепчет она, когда я касаюсь губами соленых и влажных щек.
— Я знаю.
— Иногда я просто ненавижу тебя.
Мы стоим в объятиях друг друга, и меня впервые посещает странная, но очень колкая мысль: если наши отношения однажды перерастут в брак, не сделает ли это нас несчастными?