Страница 27 из 44
Ловлю его кончик и всасываю в себя до звучного стона. Приоткрываю губы, позволяя углубить поцелуй. Напрягаю спину, в которую врезаются его пальцы.
А мои скользят по коротким мужским волосам и взлохмачивают Вадиму затылок.
Во рту всё пылает и горит от его языка, а тело вымораживает вне пальцев ледяной стужей.
— Звонок, Лера, — прерывается Вадим, заставляя распахнуть глаза и увидеть, насколько сильно освещает нас в темноте яркий экран с фоткой Тёмы.
— Угу, — кусаю губы до боли и кое-как разжимаю скрюченные пальцы.
— После, — заключает он многозначно и отстраняется, а я со всей злостью и яростью, что бурлит под кожей, подлетаю к кровати, нажимаю ответ и подношу аппарат к уху, умещая все эмоции в своё холодное:
— Да.
— Как первый раз, малышка? — дербанит он слух улыбкой, будто и не обиженный. — Бьюсь, бьюсь, Лер, а ты всё динамишь!
— Тём, ты…, что…? — глотаю слюну, едва не закашливаясь от нервного спазма. — О чём вообще? — шепчу, оглядываясь в сторону двери, за которой успел скрыться Громов.
— Леська сказала ты документы сдала и кататься поехала..., — тараторит жених, припоминая всё, что успел узнать за моё молчание от лучшей подруги.
— Всё... Хорошо, Тём, я..., — грузно выдыхаю, складывая слова, которые нифига не стыкуются в банальном обмане. — Устала. Просто.
— Спишемся позже?
— Да, — затыкаю чужой порыв, лишь бы не произнести лишнего. — Пока.
Отбрасываю телефон на постель, ощущая брезгливость.
Леська ждёт внизу. Впереди ещё одна проверка на прочность, а я бы с удовольствием приняла горячий душ и сняла с себя верхний слой кожи. Вместе с необходимостью откровенно лгать близким людям, прятать взгляды, недоговаривать…
Врубаю свет, стягиваю с себя бельё, что хранит на себе тепло и запах Вадима. Влезаю в первые попавшиеся трусы, широкие спортивные штаны и толстовку, которая закрывает голое тело объёмом и плотностью материала.
Убираю волосы в хвост. Натягиваю яркие носки и спускаюсь, стараясь не поднимать глаза на уровень чужого взгляда.
— Тихая, как первый...
— Раз? — ухмыляюсь, дополняя фразу подруги.
Вадим зависает за ней, успевши сменить костюм на менее пафосный и свободный стиль домашней одежды.
— День, Лерка! — хихикает Леська, озираясь на отца. — Вот, дура же, а? — подначивает меня. — Садись давай, остынет! Я это не готовила, но честно сама разогрела!
— Нормальный день, — подытоживаю, упираясь взглядом в стол, за которым занимаю место напротив хозяина. Рядом было бы слишком. Да и так... Сильно.
Леська что-то ещё тараторит, а я упираюсь в тарелку и послушно начинаю жевать. Не чувствую ни вкуса, ни запаха. Из ощущений в остатке только тяжесть от взгляда Вадима над этим столом и запущенный таймер на обратный отсчёт до полуночи.
К двенадцати подруга точно подорвётся спать. У неё сессия. Относительное ранние подъёмы. А я...
Не дотяну до утра, чтобы вновь пересечься с Громовым в душе после пробежки. Значит... Придётся застать его позже.
Жую. А вместо вкуса так и ощущаю сладость и остроту локаций, что мелькают перед глазами при упоминании хозяина дома.
Кабинет или супружеская спальня? Сколько порочного и аморального вложено в смысл последнего словосочетания…?