Страница 21 из 44
Борюсь с ним языком. На равных. Доказываю, чего стою. Со всей неизведанной, многогранной, такой нерастраченной страстью. Мычу, стону от сладости, боли и от чего-то ещё, бросающего в крупную дрожь. Сжимаю в пальцах ткань, мышцы.
Ощущаю. Чувствую. Мну.
До иголок под ногтями, до полного провала в него. До растворения и безразличия: кто есть кто. До собственного одурения и безумия.
Тело ощущает на себе крепкие руки. Разум ликует от осознания кому они принадлежат. Рецепторы наконец-то отделяют от моего этот неповторимый вкус. Дробят, раскладывают на составляющие.
Выгибаю спину и ощутимо развожу ноги под требовательными пальцами.
По ушам оглушительно бьёт какой-то сигнал, превращаясь в адское стерео сквозь все динамики в автомобиле. Испуганно отстраняюсь, теряя опору в виде одной крепкой руки и склопываю меж бёдер другую, что добралась до влажного кружева и даже слегка сдвинула его вбок.
На цифровом широком экране мигает входящий. Громов делает жест «молчать» левым указательным пальцем и принимает звонок, будто ничего не бывало.
— Слушаю, — серьёзно заявляет какому-то Немцову, чья фамилия прописана яркими красными буквами перед глазами.
Суровый мужской голос начинает деловой разговор, а я тихо вздрагиваю и сбито дышу. Часто моргаю, расцепляя свои пальцы с помятого пиджака. Разжимаю ноги, освобождая его пылающую ладонь. Отталкиваюсь ягодицами назад в самую спинку сидения и пытаюсь слиться с его серостью, чтобы никому не мешать и не отсвечивать.
Вадим смотрит в пол, хмурится, курирует какие-то важные и спорные вопросы рабочим тоном руководителя. Берёт паузу на обдумывание, поднимая голову так, чтобы смотреть на меня ровно глаза в глаза, и заявляет решительно:
— Через двадцать минут буду. Ничего не предпринимайте без меня.
Палец бьёт по экрану. Громов поджимает слегка опухшие губы.
— Как-то так, Тихоня..., — произносит пространственно. — Меняемся, — командует, распахивая дверь. — Мне нужно на объект. Поедешь со мной.
— Но..., — запоздало опротестовываю, а он уже открывает дверь с моей стороны, выстужая потоком ветра салон.
Скомкано вылезаю, оперевшись о его руку. Обхожу спереди автомобиль, держась за горячий капот. Ноги заплетаются. Сердце ощутимо пропускает удары. Пассажирская дверь распахнута. Прикрываю её, отворяя заднюю. Молча залезаю на сидение и подбираю под себя ноги, обхватываю себя по плечам и группируюсь комочком.
— Ты нормально? — спорно уточняет Вадим, тараня серьёзным взглядом в широкое зеркало.
— Да, — уверяю, опровергая посыл всем своим видом. — Просто…
— Это серьёзно. Я бы не ответил будь иначе.
— У меня тоже… Серьёзно, — мычу, комкая гласные.
— Разберёмся, — задумчиво подытоживает Вадим и плавно трогается с места, ловко лавируя задом на прежний пятачок перед съездом.