Страница 20 из 44
Бунт
В основе всех наших поступков лежат два мотива: желание стать великим и сексуальное влечение© Зигмунд Фрейд
-Лера-
— За руль? — уточняю кратко на улице. Громов скупо кивает, оборачивается к дому, будто проверяя, что за ним никто не следит, после отмыкает автомобиль с брелока. Галантно распахивает передо мной водительскую дверь, позволяя усесться.
Кратко благодарю, пряча глаза от его ширинки, что вновь, оказывается, в самом фокусе избранного обзора. Демонстративно разглаживаю складки на сведённых коленях, пока он закрывает дверь. Ставлю ногу на педаль и пробую выжимать тормоз, пока он обходит внедорожник, с видом телохранителя, бесконечно сканирующего периметр на предмет вражеских вторжений.
Тихо смеюсь и откровенно любуюсь им, аж прикусывая нижнюю губу. Очерчиваю взглядом напряжённые скулы, волевой подбородок, крепкую шею. Лёгкий загар на его коже приятно контрастирует с воротом белоснежной рубашки. Меня так и подмывает в желании подобраться ближе, расстегнуть её и позволить Вадиму дышать полной грудью, ослабив на его шее галстук-удавку.
Стёкла в автомобиле тонированные. Никто не заметит того, с какой дотошностью я отслеживаю каждый миллиметр передвижения хозяина дома. И как крепко сжимаю колени, ощущая дрожь во всём теле от его приближения.
В салоне пахнет мужским ароматом, и этот запах только усиливает мой внутренний трепет и возрастающее желание. Облизываю губы, снимая с них последний слой сладкого блеска. И моментально высушиваю на них след от слюны потоком рваного, горячего дыхания.
Движения Вадима сглажены и отточены, но я ощущаю, насколько он напряжён и с каким усердием держит себя в рамках дозволенного. Скрывает истинные эмоции и порывы, от дочери, что может наблюдать за нашим отъездом.
— Заводи, Лера. Поехали, — командует мне, присаживаясь рядом. Протягивает ключ, а у меня и шевельнуться-то не выходит. Аж приоткрываю рот от того, как захлёбываюсь концентрацией чужого присутствия в душном салоне, прогретого автомобиля. Ладошки разом потеют. Дыхание становится громче и чаще.
— Лера-аа, — недовольно качает головой Громов.
Вставляет ключ в отсек с таким рвением, что я едва не стону от колыхания воздуха рядом с моей оголённой коленкой. Громов проворачивает ключ и отпускает, слегка касаясь пальцами моей кожи, уже покрытой видимым слоем мурашек.
— Поехали. Пожалуйста. До выезда из посёлка, далее направо. Свернёшь через сто метров на небольшой съезд. Остановишься там и объяснишь мне без скрытых намёков, чего ты добиваешься на деле своим поведением.
— Будете меня ругать? — уточняю тихо, выпуская сквозь губы нервный смешок. Не рискую переходить с ним в разговоре на «ты», хотя... Помани Вадим пальчиком, я не раздумывая переберусь прямо сейчас к нему на колени.
— Буду, если понадобится, — заявляет посредственно. — То, что ты видела утром и...
— И наш поцелуй вчера..., — роняю на выдохе, крепко сжимая пальцами правой руки рычаг коробки передач. Выставляю его в положение движения, плавно отпускаю тормоз. Автомобиль подаётся вперёд.
Резко дёргаю руку к рулю, невольно задирая локтем свою юбку по бёдрам. Ощущаю весь материал, собравшийся в районе трусов. Не смотрю вниз, хотя щёки разом заметно краснеют.
Стараюсь не отвлекаться от дороги, но сжимаю колени плотнее. Ягодичные мышцы при этом дёргаются тоже.
Громов наблюдает за всем, сдвинув брови. Вижу краем глаза в отражении зеркала заднего вида. Гулко выдыхает и заставляет меня напрячься ещё сильнее, потому как тянет свои крепкие пальцы вперёд, чтобы привести мой наряд в более пуританское послабление.
— Опять скажешь: случайно? — усмехается он тихо, поправляя складки юбки на моих бёдрах.
— Угу, — мычу, кусая губы, и стопорюсь перед выездом, выжимая в пол тормоз. Путаю от его действий право и лево.
— Туда, Тихоня, — мягко подсказывает Вадим, уводя пальцем не в сторону центра города, а к объездной автостраде.
Киваю и медленно еду, отмеряя глазами ранее заявленные сто метров.
— Вот здесь съезжай, — активизируется Громов командным тоном опытного инструктора.
— Я не выеду потом отсюда, — хмурюсь, созерцая узкий карман, уходящий с дороги на лесную тропинку.
— Я выеду, — заверяет он, и мои сжатые ноги начинают ощутимо дрожать.
Плавно заворачиваю, ухожу вниз мордой автомобиля, подгоняю в нужный угол задние колёса, продвигаясь в тень от деревьев, что раскинулись буквально с пяти метрах от края дороги.
— Ещё чуть. Держи ровнее. Тормози, — натягивает он мои нервы своими нейтральными замечаниями.
Выполняю. Торможу. Перевожу рычаг в положение парковки и закрываю лицо своими дрожащими руками.
— Ну теперь ты хотя бы руль не бросаешь, Лерочка, — подначивает Громов к истерике протяжным освобождающим выдохом. — Зачем ты вернулась?
— Убедиться..., — шепчу и всхлипываю, зажмурившись под веером ледяных пальцев на горящих щеках.
— В чём? Насколько быстро ты меня доведёшь?
Мотаю головой и боюсь открыть глаза, повернуться.
— В том... что люблю…
Вздрагиваю всем телом, ощущая на своих руках его пальцы. Жар дыхания в сантиметрах от кожи. Вадим, перегнувшись, касается губами скулы, отодвигает от моего лица ладони, открывая тем самым для себя мои губы.
Я подсматриваю за ним, ощутимо дрожа ресницами. Он ведёт дорожку едва ощутимых нежных прикосновений, уже цепляя, одним из сотни мелких поцелуев, уголок моих губ, что призывно открываются, обдавая его потоком горячего воздуха.
— Я с тобой сгорю, девочка, — шепчет, укладывая мои руки поверх юбки. Пропускаю нервный смешок, ассоциируя себя с примерной ученицей, что решилась свернуть с пути истинного и заняться распутством.
Подаюсь вперёд под его губы, позволяю захватить свои и проникнуть языком в рот. Громов вновь обходится без прелюдии, левой ладонью фиксирует мой затылок в тиски, правой сжимает бедро поверх разглаженной им же юбки. Ткань скользит по ноге, ощущаясь наждачной бумагой, что снимает слой кожи.
Болезненно стону ему в горло. Громов глотает мои звуки, точно безумец, и в противовес тихой мольбе лишь увеличивает напор: целуя жёстче, со всей присущей надо мной властью; сжимая бедро и шею до боли, будто пальцы сошлись на мне сильнейшим мышечным спазмом.
Всё тело пробивает под ним противоречащими иголками, но я не отстраняюсь, а только льну ближе, сама врезаясь в него цепкими пальцами, наводя хаос в безукоризненном виде.