Страница 16 из 44
Вживую
Иногда сигара — это просто сигара© Зигмунд Фрейд
-Лера-
Шесть утра. Привычно просыпаюсь по внутреннему будильнику и недовольно оглядываюсь по сторонам в попытках найти свои вещи. Леська спит, занимая две трети широкой постели. Рядом на полу две кучки из пушистых белых халатов.
Мы вышли из душевой, накинув их на голое тело, но я не рискнула спускаться без белья вниз. Зашла в «свою» спальню, натянув на грудь первый попавшийся яркий спортивный топ и чёрные трусы-слипы.
Зря изгалялась, как оказалось. Хозяина дома на кухне мы не застали, но свет в его кабинете я видела. Полоску под закрытой дверью, куда тут же захотелось войти!
Подсознание, как плейлист порногифок, моментально накидало с десяток идей для продолжения этого вечера: от широкого дубового стола или объёмного кожаного мягкого кресла, до подоконника или небольшой крепкой кушетки... За доли секунды я даже сформировала свой личный топ-чарт. Однако трудность для его исполнения состояла в банальности: я всегда любила Леську, не меньше, чем хозяина дома. И старалась по жизни никого не напрягать, но... Порой выбор между своими желаниями и моралью выглядит слишком паскудным, правда? Первое так и норовит перевесить.
Об убранстве кабинета Вадима Сергеевича я знаю всё, не хуже, чем другие обитатели этого дома, включая приходящую прислугу. В былые времена мы с подругой часто играли в прятки на территории всего первого этажа, и от личного пространства Громова всегда веяло особой силой и мощью. Властью... Которую я все эти годы, в исполнении Вадима, так и мечтала ощутить на себе.
Тёма так не умеет... Когда бросает в дрожь от отсутствия прикосновений. Взгляды названного жениха хоть и полны скрытого желания, заинтересованности во мне, но они мягки и поверхностны. Они не требуют подчинения, а лишь намекают на его обожание.
В противовес этому хмурый взгляд Громова пронизывает иголками и убеждает самолично встать на колени. Пробирает до мурашек, что стыдливо разбегаются по коже в разные стороны. Заставляет дрожать пальцы, желающие уже скорее начать неумело возиться с его ремнём, который, в случае неподчинения, способен идеально припечатать мою оголённую ягодицу...
Уф-фф. От одной мысли о Громове бросает в жар, прогоняя вместо крови чистый кипяток под кожей. А стоит мне его коснуться? Когда один на один. Кожа к коже...
За подобными фантазиями я растеряла весь аппетит, зато заметно увеличила во рту слюноотделение. Сидела за барной стойкой и упиралась взглядом в тяжёлую дверь, монотонно отказываясь от всех щедрых предложений подруги, торчащей пятой точкой из холодильника.
Горячительных напитков больше не хотелось тоже. Ничего из них уже просто не лезло в глотку. Но согласиться на что-то надо было. Чисто ради компании. Я ограничила свой выбор на одной порции ванильного мороженого, политого топпингом из солёной карамели. Предположила, что оно способно хоть чуть притушить тот пожар, что устроил во мне Леськин папочка...
А потом вспомнила её феерическую фразу, про то, что первый минет на вкус как нечто молочно-сладко-горько-соленое и тягучее разом.
Посмотрела на своё мороженое. Перевела взгляд на дверь Громова и отставила креманку в сторону. Нафиг надо на ночь таких ассоциаций!
Спать мы легли достаточно поздно, но и этот факт не спас меня от неминуемой участи, в виде раннего подъёма. Мозг привык просыпаться в определённое время. И плевать ему, что за окном: солнце, дождь или привычная питерская дымка?
Я приучила своё тело двигаться ради того, чтобы после получить свою порцию крепкого кофе. Моё утро в Питере, да и здесь прежде тоже, слишком давно начинается с ежедневной пробежки.
В Северной я передвигаюсь вдоль набережной, лишь меняя кроссовки в зависимости от погоды. Здесь рядом чудесный парк, и разум просто просит бежать...
Или я всё же путаю его послания с вопящей интуицией при виде Вадима? Вот только о чём она на деле сигналит: держаться подальше или приблизиться?
С такими мыслями уснуть уже не представлялось возможным, следовательно, мне надо было, как минимум, отыскать в своём чемодане толстовку и шорты. Как максимум — ещё и телефон с наушниками, чтобы выйти на пробежку в парк, рядом с домом, и тем самым уничтожить остаток алкоголя в крови, наряду с оставшимся( вечно растущим и напрягающим) состоянием возбуждения.
Из постели я выбиралась тише тихого, чтобы не разбудить капризную хозяйку, совсем не привыкшую подниматься в такую рань. А чтобы дойти до своей двери,(так и желая спутать её с идентичной и следующей), мне понадобилась и вовсе вся моя хрупкая сила воли, собранная в ледяной дрожащий кулак!
Трусы и топ — так себе наряд для подобных высоконравственных перебежек. Открой Вадим дверь и встреть меня на пороге в подобном виде... Одному чёрту известно, какой бы искрой закончилась подобная встреча!
***
Наушники, быстрый хвост, толстовка, топ, шорты, кеды. Минимум пять кругов бега для успокоения пульса и стабилизации нервов.
Пот уже течёт по вискам, а в них продолжают биться мысли, связанные с Вадимом. Физическая нагрузка не утоляет моральный голод. Да и не притупляет желания, что так и рвутся наружу! Я бегу, а перед глазами вижу далеко не асфальт. Это бесит, напрягает, изводит куда сильнее, чем перед пробежкой.
Возвращаюсь, стараясь не шуметь. В этом посёлке нет калиток между и высоких заборов, а входная дверь и вовсе не закрывается, если хозяева дома.
Вместо кухни и кофе, первым делом поднимаюсь на второй этаж. Быстро осматриваю все три одинаковых двери. Закрыто.
На автомате сворачиваю в душ и дёргаю деревянное полотно на себя. В ушах ещё долбят басы. Звучит голос Чеса. Мысленно подпеваю, одновременно хмурюсь и дёргаю вновь. Ручка поддаётся, замок открывается.
Прохожу, на ходу скидывая в корзину одежду. И лишь отмечаю где-то в подкорке:
— «Надо не забыть сказать Леське, что замок заедает».
Кофта, топ, шорты. Телефон на раковине.
На мне из одежды в остатке одни трусы и резинка. В ушах водонепроницаемые наушники. Рывком отрываю створку душа и едва не задыхаюсь от влажного пара, что бьёт потоком в лицо.
Цепляю ухо, вырубая музыку. В итоге куда-то роняю один из наушников. Пугаюсь, быстро захлопывая глаза, а открываю их вновь и того резче, слыша гортанный рык, в который Громов вписывает моё имя, быстро орудуя кулаком по стоячему члену.