Страница 15 из 44
Они обливают нас сверху и мягко массируют по бокам, но Леську это совершенно не расслабляет. Она вся как струна, хотя и делится со мной по-дружески одной из ярких губок, да торкает носом в подвесной дозатор с ягодным гелем.
— Я на отца очень зла из-за этого и поклялась маме уничтожить любую, кто переступит порог этого дома в роли новой любимой! — заключает подруга серьёзно.
— Люди порой расходятся, Лесён, — хмурюсь, но стараюсь говорить мягко. — У тебя родители ещё молодые. Они вполне себе могут завести новые семьи и найти своё счастье.
— Во мне счастья выше крыши, — парирует она, резко, растягивая губы в самой язвительной из своих улыбок. — Надо ему кого-то любить? Пусть меня балует и дожидается внуков!
— Чего, жалко его стало, да, Тихая? — усмехается подруга на моё кислое выражение. — И в кого ты такая сердобольная-то? Вот Тёма с тобой по жизни намучается!
— Давай не будем, — пресекаю дальнейший разговор, активно избавляясь от запаха кислоты и шампанского.
— А давай домоемся и сходим на кухню пожрём, а? — весело смеётся дочь хозяина дома.
— А как же закон не есть после шести?
— Так, до шести утра ещё далеко, — глушит своим чистым смехом, что отдаётся эхом о стены, но не выходит за пределы душевой кабины. — У нас сегодня праздник — твой приезд! — заявляет она ещё громче. — Можем не спать до утра, и никто нам слова не скажет!
Киваю и спорно улыбаюсь, а Олеська опять быстро заметно сникает, заключая грустным смешком:
— Ну вот, явные плюсы развода родителей — это полная свобода любых аморальных действий. Мама бы давно выгнала нас с тобой спать, да и в такие клубы я бы при ней ходить не рискнула, а вот назло отцу...
— Он тебя любит, — пытаюсь сгладить, пожимая плечами.
— Я его тоже. Поэтому и веду себя так, — заявляет Олеся Вадимовна, врубая двойную воду. — Он просто не ценит!
Опускает голову, смывая пенные волосы, а я смотрю на неё и не понимаю: и что с этим со всем мне теперь делать...?