Страница 30 из 39
Но это в прошлом...
Сейчас я не такая.
И вот в отделении вагона появился ещё один человек - девушка –камеристка. Она принялась располагать многие вещи удобно для пожилой дамы, подкладывая ей под нижний отдел спины подушечку. Начался хаос, и господин в форме наконец-то откланялся, ещё больше не любя в душе свою матушку и почему-то сравнивая меня и девушку – камеристку взглядом.
Мадам Астахова, увидев это, сразу перешла на официальный тон, стала называть меня вашей милостью и госпожой баронессой.
Изумлённо, я чутко улавливала изменения в её тоне, немного не понимая зачем она это делает. Женщина осторожно, но очень настойчиво усадила меня на положенное место, установленное напротив полумягкого кресла графини. Установила переноску с Гхатой на диванчик, указала носильщику, куда поставить дорожную сумку.
- Мадемуазель фон Анна, пишите, не забывайте. Не оставляете больше сумки без присмотра. Дождитесь вашего дядю, он обязательно найдёт вас, а если нет доверьтесь носильщику и в нанятом экипаже езжайте по адресу, который я вам указала. Будьте осторожны.
Встав, я прижалась к ней, ощущая настоящую энергию любви от этой женщины. Напитывалась, боясь «взять» слишком много. Эти ощущения были важнее принятия пищи, важнее всего. Ими я дорожила неимоверно, понимая, что не найдёшь их в глубинах океана, не купишь у ювелира.
- Никогда не забуду. Честно. Я пригласить вас буду в гости, в Петербург. А сейчас, пожалуйста, примите вот это. Я вам благодарю за всё. Я тоже успела… Вас любить.
Заранее приготовила этот футляр, но только не решалась дарить на перроне.
Сейчас сжимала его пальцами в кармане широкой новой юбки. Конечно, не такой футляр, как господину ювелиру отдавала в своё время. Маленький, для переноса двух лекарственных пилюль. В нём лежали сейчас тоже две, очень красивые жемчужины. Самые светлые на мой взгляд. Одинаковые, крупные. Для серёг.
- Дома посмотрите, сделайте себе украшение из них. На заказ! Обязательно у сударя - Иосифа Абрамовича. Он знает им цену.
Я конечно же объясню свой поступок для вас уважаемый читатель. Нет во мне сожаления и жадности: - ведь все последние дни проживания в пансионате, мадам Астахова опекала меня.
Как только поймала мой несчастный взгляд, который пронзил её при моей встрече с очень решительной местной модисткой, так эта женщина и оказалась для меня советчиком и лучшей взрослой подругой.
Она подбирала мне ткани и фасоны, отметая сразу тёмные расцветки и слишком широкие кружева почему-то чёрного цвета.
- Что вы надумали нам это предлагать, мадам Гамова? Мадемуазель фон Анне и девятнадцати годов ещё нет, чёрные и серые тона ей совсем не к лицу. Отчего вы свою дочь не рядите как вдову? Да нет никакого траура у госпожи баронессы! Он уже как год закончился.
Покрикивала госпожа Астахова, сбивая спесь с обидчицы. А обидчиками она считала всех, кто так или иначе пытался нажиться на моём скромном состоянии. Ведь по легенде я заложила ювелиру матушкины жемчуга.
Меня опекали с каждым днём всё сильнее и сильнее, переселив в другие комнаты. Откармливали варениками и борщами, кашами и…
В общем всего не упомнишь.
Вспоминая все эти дни, вздохнув и наконец-то, оставшись без сопровождающих, присела на полумягкий диван и приоткрыла сумку.
- Кошка?!
Женщина напротив, была в шоке. Она практически взвизгнула и вздрогнула, произнося это слово…
- Ш-ш. Громко не нужно шептать слова! Мадам, вы испугаете Гхату. Я должна приветствовать вас в этот день. Хорошего вам времени в путешествии.
В отделении повисла тишина, женщины, сидевшие напротив меня, каждая в своём кресле аккуратно «сращивали» иноземное произношение. Пожилая дама и её молоденькая спутница не сводили глаз с той, которая наконец-то решилась показать свою глазастую мордочку.
Раздалось тихое «мяу».
- Слышите, она здоровается. Правильно, вежливость прежде всего.
Достав из бокового кармана сумки пластиковую плоскую бутылочку с удобным наконечником, я налила любимице водички в мини-тарелочку тоже из пластика. Они были такого нейтрального цвета, что пока не вызывали вопросов о том, из какого материалы изготовлены.
Гхата принялась лакать с удовольствием влагу, а после потянувшись, уверенно вылезла из переноски. Пройдясь по моим коленям, потягиваясь вновь и вновь, взмахивая хвостом в такт своим мыслям, она взгромоздилась на спинку, длинного сидения моего дорожного диванчика; поджав лапки, улеглась.
Не торопилась класть голову. Подняв её и принюхиваясь, кошка разглядывала людей, давая им любоваться собой и красивым украшением на своей шейке. Серебряная цепочка с кулоном в виде маленькой лилии, похожей на цветок лотоса, привлекла моё внимание у ювелира в тот день, и он сделал её нужного размера.
Шёрстки стало больше на питомице, сказалось питание натуральными продуктами. Она была необыкновенна, грациозна и будто покрыта особой тканью – серым дорогим бархатом.
- Она прелестна! Умна! Я бы сказала, что образована. Как мадемуазель вы сказали её зовут?
- Откликается в том числе и на имя Агата. Так, вам будет удобнее справится с произношением, мадам.
- Но если она захочет…
- Не нужно волнений, я пойму её надобности и отнесу Агату в нужное место.
Женщина смотрела недоверчиво, а, после откинувшись на спинку своего кресла, завела разговор о сыне, который провожал её. Я же, слушая, слушая и ещё раз слушая, кивая головой и улыбаясь, мысленно искала объяснение для себя такому наименованию, как графиня.
Да, титул «графиня» стоит выше баронского и считается более престижным и уважаемым. Однако степень влияния и авторитет конкретного представителя дворянства всегда зависел не только от титула, но и от финансового положения рода.
Дворянин, располагающий значительной собственностью, доходами и политическими связями, всегда пользовался большим авторитетом и уважением, независимо от наличия титула.
Звала она себя графиней Извольской Елизаветой Фёдоровной и была уверена во всём, о чём говорила.
Она была уверена, что её сын – самое гениальное существо во всём мире. Об этом мы продолжали слушать всё начало пути.
А поезд давно уже тронулся. Поняв, что городок, который приютил меня на десять дней, остался позади, я решилась вытащить огромную шпилю из причёски и снять шляпку.