Грани

Молоденькая служанка, которой он практически признался в тайной любви, провела и выпустила юношу на улицу. Она кокетливо обещала впустить его обратно вечером, когда заснёт её хозяйка, если Степан, конечно же, готов одарить свою избранницу… И Степан, вытащив милый перстенёк с янтарём собственного производства, надел его девице на мизинчик, обещая бесконечное, совершенно безоблачное счастье на этой бренной земле.

А через час четыре, превратившиеся для нас с Дарой в мучительные ожидания, юноша докладывал, что судно прибыло этим утром и оно в порту, но отца на нём нет.

- Ты уверен? Как же так! Что могло случиться?

Картины в сознании рисовались самые трагичные, ими не хотелось делиться ни с кем.

«- Приказчика повязали, и сейчас с ним работают спецы Тайной канцелярии, ведут допросы, гноя мужика в казематах Петропавловской крепости, а значит скоро и к нам они подберутся. Ох, не нужно ему было брать с собой те доносы, что вёз треклятый француз».

«- Уходить надо, только вот куда»?

По сведениям Степана, фрегат «Святой Антоний», принадлежащий крупной торговой компании в Швеции, пополнив трюмы пресной водой и товаром, собирался отправиться прямиком в Лондон. В Российской Империи он основательно закупился зерном и пушниной.

- Через четверо суток фрегат будет в море.

- Лондон! Но почему именно он! Вот не союзники они нам в этой истории. Не союзники они России! Нам припишут невесть что… Измену! Беглые мы направились не в Париж, а прямиком в Лондон! Но в нём и затеряться будет проще. Город-то огромный. А измену нам и так уже вменили. Заочно.

Дара смотрела на нас со Степаном испуганными глазами, понимая, что тихой жизни пришёл конец.

«- Фёдор, там в будущем, он точно бы воспользовался ситуацией, ведь его слова о том, что ничего не происходит просто так, оказались ой как верны».

*****

Наблюдателей за нашими окнами оказалось двое. Они сменялись, отличались ростом и манерами и оттого были ещё больше ненавистны. Коротенький потягивался, поднимая руки. После махал ими, разгоняя «ворон». А тот, что изначально нас выследил, он уходил по утрам, а затем возвращался. Уже совсем не таясь и не пряча лица, входил, отворяя ключом свои двери. Нанял прислугу. И я предположила, что он стал снимать эти комнаты.

Его фигура подолгу стояла возле окна с раскрытыми портьерами. Наши же всегда были в состоянии, позволяющем ходить по комнатам так, чтобы ничего не было видно соседям.

В тот вечер, черепичные крыши Альтштадта золотили лучи заходящего солнца, в воздухе повисло нечто тревожное, предвещающее опять перемены. Окончательное решение покинуть этот город, который мы совсем на мгновение посчитали своим домом, сформировалось под влиянием страха перед грядущими событиями. А ещё из-за одного, казалось бы, незначительного, но оттого ещё более зловещего знака.

К парадному входу дома напротив подкатил дорогой экипаж, запряжённый парой вороных. Из экипажа вышли несколько господ, чьи одежды, манеры и, главное, сосредоточенные лица говорили о важности их визита. Они не скрывались, не пытались быть незаметными. Напротив, движения приехавших были нарочито демонстративными, словно они желали быть увиденными.

Именно тогда, когда эти важные гости, не таясь, подходили к окнам, высматривая что-то или кого-то, нам всем становилось не по себе. Шёпот сознания, холодный и пронзительный, утверждал: - «Именно вас! Они ищут только вас!»

Вернувшись с очередной своей «вылазки», как он это называл, Степан принес новость, которую мы ожидали с Дарой.

- Договорился об одной пассажирской каюте на фрегате, – сообщил он.

- Каюта всего одна на судне? Как же так? – вырвалось у меня, в голове уже проносились картины тесных, душных помещений, где придётся провести долгие дни в пути.

- Вторая, самая комфортная - занята, – ответил Степан, и в его словах прозвучала нотка чего-то, что я не могла сразу определить.

- Вдовствующая виконтесса Аликс Крэнборн, изволили занять апартаменты. Капитан сказал, что госпожа баронесса в вашем лице, Анна Николавна, может стать на время путешествия неплохой компаньонкой пожилой женщине.

- У неё что, своей компаньонки нет? А? Степан! Мне нужно буквально сейчас обо всём подумать! – желание называться своим настоящим именем смешалось с дикой беспомощностью.

- Говорят, была. Но оказалась родом из Пруссии и отбыла в Ганновер, – продолжил Степан, словно, не замечая моего смятения.

- Видимо, тоже ищет нового пристанища.

- Час от часу не легче, – пробормотала я, чувствуя, как нарастает ощущение неотвратимости.

- Одним словом, собираемся!

Приняв решение, мы не могли уже быть другими. Внутри нас что-то переключилось. Страх, который до этого лишь тлел где-то на периферии сознания, теперь разгорелся ярким пламенем, но это был не парализующий страх, а скорее решимость действовать. Держа в уме всё необходимое, мы осторожно передвигались по комнатам. Всё обретало новый смысл, становясь частью стремительного отступления.

- Сколь вещей накопилось!

Решили часам к шести вечера, когда город погрузится в вечернюю суету, а прислуга будет занята своими делами, тайно удалиться из дома, оставив позади не только стены, но и ту жизнь, которая оказалась хрупкой и ненадежной.