Грани

И если «партию» Бестужева по внешнеполитической ориентации можно назвать «англо-австрийской», то его противников – «французской». Лидером «французской партии» был молодой фаворит императрицы И.И. Шувалов, начавший службу при дворе ещё в 1742 г. и вошедший в фавор в 1749 г. Человек явно неординарный, он отказался от графского титула, крупных земельных пожалований и даже поста вице-канцлера…

Всё это сейчас вставало у меня в сознании правильно подобранными пазлами.

«- Как я слепа была не понимая, что играю с огнём»!

Контрразведка Бестужева как покажет история все годы его службы работала отлично. Мастер шпионажа Фридрих II не имел из Петербурга достоверно важных известий, а русский дипломатический шифр не удалось раскрыть никому, к тому же он часто менялся.

Или всё же имел он эти сведения благодаря таким вот доносам?!

Кому вёз француз эти документы? Как использовать их разумно, да так, чтобы батюшку с братом вызволить из опалы? А ведь при дворе есть конкретное доверенное лицо, которое сливает информацию. Императрица должна об этом знать.

По всему выходило, что нужно было мне оставаться за границей, да наше посольство попытаться найти, а это значит в ближайший город Минск путь лежал. Кёнигсберг дальше и это уже практически Восточная Пруссия. Но главное у него есть выход в море.

«- в крупном городе затеряться легче, но как же Минск близок к России».

«- что там бабушка мне за документы выправила»?

«- дворянка российского подданства баронесса Мари – Мишель д’ Оне, крещёная в православии о двадцати трёх лет, вот и выписка из книги ею заверенная, герба печатные».

«- как ладно у неё получилось, согласие императрицы на выезд из Российской империи, имя нужное от руки размашисто чернилами вписано».

«- да только лет этому разрешению уже сколько»!

Прикрыла глаза рассуждая и понимая, что от моего решения сейчас многое зависит. Что-то неведомое происходило вокруг с того самого дня как я оказалась в Подмосковном имении и в отчаянии от потери любимого услышала в сознании голос Софьи Алексеевны.

А заснув я видела лицо сестрицы Лизоньки улыбающиеся, будто махала она мне ручкой и говорила, что везу я её сведения королю Пруссии Фридриху и что бы я не придумывала в своё оправдание - по мне всё равно Сибирь плачет и плети палача для преступников – заговорщиков. Сон был тревожным и пророческим. Он будто давал понять, что все действия и решения отныне могут иметь очень серьёзные последствия.

*****

- Что дальше ваша милость? Неспокойно мне, на виду у всех жителей будто ночевали, одно слово деревня. Ходят в окна заглядывают. О нашем прибытии уже буквально все говорят. Ваши одежды мужские местным покоя не дают.

- По тракту до Кёнигсберга нужно уходить. Нам бы экипаж какой прикупить, или сменять его у кого на вашу каурую Молодку. Хороша кобылка, многие на неё засматриваются. Мы с Дарёной более презентабельно бы выглядели в дамском обличии. Я узнавала, около семи станций придётся миновать, лошадей поменять, что скажите Антон Степанович? А в городе избавимся от всего этого – продадим. Купим комнаты меблированные и затаимся обживаясь.

Мне показалось на мгновение, что ничего неделанье мужчине было в большую тягость, нежели точно поставленная задача, которая его явно вдохновила. Глаза загорелись, он осмотрел округу с интересом, выйдя на крыльцо. А после мужика кликнул. Я же стояла возле окна не сдвигая штору и прислушивалась.

«- а ведь ему очень неспокойно на душе, ведь человека он порешил, меня защищая».

«- точно засиделись – уходить надо».

В итоге, буквально на следующее утро у нас была своя коляска - ландо. Практически новая, доставленная из Минска, мужиком, соседом. В дорожных одеждах, хорошо причёсанная, я была уже совсем иной мадемуазель. Пришлось продать жеребца и впрясть Молодку со Звездочётом. Мы купили по сходной цене запас провизии в дорогу, я проверила всё ценное, что было с нами. Ручную кладь из рук не выпускала и пояс нательный прижимала к себе.

И вот замелькали перед глазами поля и подлески. У коляски полог был откидной очень удобный. Лёгкая и в тоже время глубокая по два места напротив друг друга, она была просто находка для нас.

Что ни километр, то скопище домиков вдали. Они были похожи издалека на игрушечные, а вблизи казались очень разными. Бедными и зажиточными, но всё чаще было видно, что люди нуждаются и работают в полях и на огородах практически всё световое время суток. Дороги немощёные были, но везде платили мы мелкое серебро за мостовую. Я имею в виду, когда въезжали в новое поселение. На мои вопросы о том, что дорога ничем не выложенная и удобств нет от езды, мне отвечали, что его светлость, владеющий этими угодьями намерен приказать мостить впредь, а теперь собирать только деньги.

Одну ночь ночевали мы в таверне, просто приложив голову к подушке в комнатушке на втором этаже. А утром снова в путь… Степан верхом рядом, его отец умело правит коляской. Перед нами карета катит с охраной, мы как вроде с ними. И вот, наконец, мы вышли на более широкую и укатанную дорогу. Были спокойны теперь, что со встречным экипажем мы однозначно разъедимся в разные стороны.

Отдохнувшие лошади неслись стремительно, будто почуяв, что цель уже близка.

- Дарёна предупредить хотела – зови меня ваша милость, как и прежде. По документам я сейчас Мари – Мишель д’ Оне. Не княжна из России – просто баронесса. Ты моя компаньонка, слово «барыня» - забудь. Помалкивай на людях всё больше. В городе студентов много, особенно из Петербурга, Москвы и Варшавы. Всё больше аристократы они. Будь осторожна и нашим скажи о том.