Грани

Глава 13

- Ещё один казачий разъезд, так мы, ваша милость, в жизнь не переберёмся через эти окопы.

Степан был раздосадован. Схоронившись в кустах высокой полыни и разнотравья, мы действительно были удивлены тем, как часто конные дозорные патрулировали этот участок суши. Отряды из пяти казаков уже четвёртый раз за ночь объезжали вверенную им территорию. Елизавета — дочь Петрова не жалела содержания на охрану приграничных земель. Удивительно - но её министры весьма достойно исполняли приказы императрицы.

«- что же делать? Легально через регистрацию на выезд в крепости нам не уйти за кордон».

«- ещё примерно сутки и будет совсем уже поздно».

Грязная просёлочная дорога, по обеим сторонам которой тянулись мрачные леса, казалась дорогой в никуда. Её и дорогой назвать было нельзя. Окопы, вырытые вдоль границы, огромные валуны со знаками на них; вышки и крепости с казаками, представляли собой серьёзную преграду. Казачьи разъезды, словно неусыпные стражи, не давали ни малейшего шанса на незаметное пересечение приграничной полосы.

Оставалось одно – полагаться на помощь местных, знающих тайные тропы и лазейки в лесу. Но это был рискованный шаг.

- Вернёмся осторожно в лес, смотри - последний верховой обернулся. Неужели услышал наш разговор, ветер будто в его сторону дует и лай собак раздаётся из крепости. Этого нам ещё не хватало.

*****

Маленький охотничий домик в лесу приютил беглецов. Стены, источенные временем и непогодой, пахли мхом и дымом, попадавшим в комнату из старой печи. В узкое оконце, встроенное между брёвнами, проникал лунный свет, рисуя на полу причудливые тени.

Антон Степанович, накануне вернувшись из крепости, доложил, что документы проверяют очень строго и ежели чего не понравится штаб-офицеру, заставляют ждать фигуранта, когда вернётся запросная грамота из Петербурга.

- Вышедший на крыльцо офицер в чинах, твердил без отдыха ожидающему шевалье из Франции, что указом матушки –царицы не велено без проверки благородных особ выпускать из Российской Империи. Что предписывается организовать непрерывную охрану границ силами казачьих полков, и каждому казачьему разъезду выделяется участок в пятнадцать вёрст, который должен охраняться «беспрерывно». Беспрерывно! Так и вторили бедняге, потратившему уже целое состояние за простой в убогой таверне. Там этих штаб-офицеров из регулярного войска - целый полк. Понаехали, будто ожидают кого! Не выбраться французу в карете без разрешения. А такового не поступало ещё из столицы. А когда поступит неизвестно.

- Мы не в карете. Верхом. А это значительно облегчает задачу. И всё же, понаехали - вы говорите… Нам карту местности раздобыть надобно, вопросов бы тогда не было.

- Карта имеется, потому как француз поиздержался.

- Что?! Антон Степанович, миленький. Да вы волшебник! Не иначе как всё складывается у нас неплохо.

- Шевалье этот всё продаёт, что имеется у него. Злой он, и бранится на чём свет стоит.

- Пусть бранится, где карта?

Разложив бумаженцию на столешнице, сколоченной из засаленных временем досок, я пыталась хоть как-то вникнуть в изображение. Гнала от себя мысли, что печатали её наверно лет двадцать пять назад ещё при Петре I, что изменилось уже всё в действительности. Достав же коробочку с компасом, взятым из батюшкиного кабинета, подвинула ближе горящую свечу.

- Оконце надобно закрыть, что бы с улицы не был виден просвет.

- Да кто же в ночи пожалует к нам? В лесу мы Анна Николавна, или забыли?

- Да кто угодно – сами говорили, что наёмники за ломаный грош сдадут.

- Болот в окру́ге говорят, множество. А ежели в топь попадём?

- Ш-ш-ш. Дайте мне подумать. Вот север. Правильно. Как же без него?

Установила компас, повинуясь стрелке, которая, как и положено развернулась в нужном направлении.

- И на карте он обозначен. Нам на северо–запад придётся выдвигаться до Витебска, иначе действительно в топь попадём.

- Местные поговаривают есть тропа в обход.

- Вот здесь ей и быть.

Вперив взгляд в карту, я старательно на отдельном листке рисовала маршрут, сверяя его с теми данными, которые должен показывать компас, когда мы окажемся непосредственно в непроходимом лесу. Вела расчёты, учитывая, что верста — это примерно километр - и значит 1700 шагов. Придётся подсчёт вести, телефона сотового у меня, конечно же, с собой не было.

И вдруг встревоженно всхрапнули кони в стойле. Прислушалась и будто движение за стеной ощутила… Глянула на приказчика. Прислушалась и уверенно прошептала:

- Во дворе есть кто-то.

- Степан – это, вроде выходил он по нужде.

- Я здесь отец. Дарина для её светлости постели готовят. А дверь я запер.

В руках у Антона Степановича оказался пистолет. Тот самый, из которого я палила из кабинета папеньки. Неслышными шагами, крадучись он направился к входу. Мы затаили дыхание, прислушиваясь к звукам в ночном лесу. Лишь потрескивание дров в печи нарушало гнетущую тишину. Страха не было, готова была повторить свой подвиг. Осторожно пробравшись к седельным сумкам, я вытащила из крайней ещё одно оружие, похожее больше на дорогой подарок. Столько на нём было всякой рисунчатой ковки по металлу. Отец хватится его и будет искать – дорогая вещица. Но выхода у меня не было, из дома я забрала всё, что считала ценным и пригодным в дороге. Антон Степанович прильнул к ставням оконца, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме.

Ветер шумел в кронах деревьев, но остальные ночные звуки почему-то стихли. Так, всегда бывает, когда в лесу появляется что-то непривычное для птиц и животных. И вот, в свете луны, пробивающейся сквозь тучи, вроде как приметно стало движение. Неясный силуэт между стволами, мелькнувшая тень, шелест сухих листьев, несвойственный обычному порыву ветра.

Мужчина прищурился, стараясь рассмотреть лучше. Вроде бы ничего… Может, просто игра воображения, разыгравшегося на фоне усталости и нервного напряжения последних дней. Но что-то внутри не давало покоя, подсказывая, что опасность близко.

Рука инстинктивно сжала рукоять пистолета, готовая в любой момент направить его на цель. Дыхание стало ровнее, сосредоточенность – предельной. Вновь движение. На этот раз отчётливее. Человек определённо был там, в тени, наблюдая за ними, он решался к действиям. И, судя по ощущению холода, пробирающему до костей, намерения у этого кого-то были весьма решительные. Тень совсем рядом. Длинный плащ скрывает нежданного гостя. Тихий стук в дверь. Не стук, а будто скребётся кто.