Грани

Глава 8

Накрыло удивительное состояние: - будто ты вернулся из долгого путешествия и открыв двери собственного жилища вдруг увидел воочию все его недостатки. Пыль, скопившаяся на широком подоконнике из дерева, потускневший блеск паркета. В ходу были аляпистые по большей части изображения на стене густого леса и разные ландшафтные виды. У помещиков средней руки этими сюжетами расписана была обыкновенно столовая… В углу на стене образовались подтёки – все это, прежде совершенно незаметное, теперь резало глаз. Оно было укором. Будто я изменяла милому образу, который был со мной с рождения в той, совершенно другой жизни.

И дело не столько в физическом состоянии родового дома на окраине Москвы, а верно в осознании несовершенства всего вокруг.

Подобное чувство возникает и при возвращении к давно знакомому человеку, к старой любви, к заветной мечте. Вдали в плену грёз и воспоминаний, милый образ представлялся идеальным. Без изъянов и явно приукрашенным. Но долгожданная встреча лицом к лицу вдруг разоблачила иллюзии, обнажила трещины и скрытые доселе недостатки.

Принять свой мир таким, каков он есть, со всеми его несовершенствами, или попытаться его изменить – вот в чём вопрос. Начать исправлять «пыль» и «трещины» или махнуть рукой?

Опустив на грудь голову, раздумывая, застыла в воспоминаниях.

С чего же всё началось?

Итак, если верить истории, в середине XVII века на службу в Москву понаехало много иностранцев. По указу 1652 года они должны были проживать на окраине города, на правобережье Яузы, в специально отведённом поселении, которое впоследствии назвали Немецкой слободой.

При Петре I слобода, которую населяли в основном купцы и военные, пережила небывалый подъём. Дело в том, что свою юность император провёл в окрестном селе Преображенское. В 1684 году Пётр организовал на берегу Яузы потешный городок — крепость Пресбург, где постигал военное искусство.

Немецкая слобода с её европейским укладом жизни пришлась будущему императору по вкусу. Здесь он познакомился с Францем Лефортом. Этот швейцарский полковник стал приближённым Петра и имел большой вес при дворе, сопровождая будущего императора в Великом посольстве — дипломатической поездке по Европе.

В XVIII веке Лефортовскую слободу облюбовали аристократы. Строились усадьбы, появился Головинский сад, который стал первым в Москве парком с геометрически правильной планировкой. Совсем неподалёку от него и жила пожилая, вдовствующая княгиня Анастасия Алексеевна Латынина, которая с нетерпением всегда ожидала приезда своих внуков из Петербурга.

Княжны же Латынины, сёстры — погодки Анна и Елизавета с трудом, успевая за модой и балами всё чаще, просили батюшку своего отписать бабуле ещё одно письмецо с обещаниями, что к весне они непременно соберутся и навестят прародительницу. Так, наверное, и отписывались бы прелестницы, если бы не грянуло неминуемое!

*****

Он был удивительным, отлично говорил по-немецки и по-французски. При пышном дворе Елизаветы Петровны слыл настоящим вельможей. По собственному достоинству и по тонкому врождённому умению держать себя ему не было равных. Отсутствие гениальных способностей вознаграждалось страстною любовью к родине, правдивостью, благотворительностью, — качествами, которыми он заслужил себе всеобщее уважение.

Он был хорош собою! Оригинален! Очень приятен в обращении и умом превосходил своего брата. Почести и несметное богатство не вскружили ему голову; роскошь и все последствия, с нею неразрывные, не испортили его сердца; он был добр, благотворителен, щедр в милостях и без малейшей гордости и спеси, всем доступен.

Барышни сходили от не с ума!

Своим возвышением, богатством и карьерой Кирилл был обязан старшему брату Алексею, который в 1742 году стал фаворитом, а по слухам, даже тайным мужем императрицы Елизаветы Петровны. Алексей вызвал в Санкт-Петербург из Малороссии и всё семейство Розумов, которые получили дворянскую фамилию Разумовских.

Влюблённость к графу Кириллу Григорьевичу Разумовскому пришла к мечтательной княжне Анне совершено не на пустом месте. Мужчина явно выделял очаровательную и юную фрейлину императрицы. Поведением, галантным обхождением и тихим шёпотом на балах. Его взгляд, скользивший по её лицу в полумраке дворцовых залов, словно касался невидимой кистью, создавая в душе Анны полотна, полные нежности и надежды. Каждый комплимент, произнесённый им вполголоса, звучал как музыка, опьяняющая и дурманящая.

Анна, воспитанная строгим отцом и в рамках придворного этикета, никогда не позволяла себе вольностей в проявлении чувств. Но рядом с графом Разумовским она чувствовала себя другой – свободной, лёгкой, словно птица, готовая взлететь в небеса любви. В его присутствии гасли все заботы и тревоги, будущее казалось ей светлым и безоблачным.

Разумовский, знавший толк в женских сердцах, умело разжигал пламя страсти в душе Анны. Он дарил ей крошечные букетики фиалок, незаметно вкладывая их в её руки во время прогулки, и даже во время официальных приёмов находил способ обменяться с ней взглядом, полным обещаний и тайн. Он умел создать вокруг Анны атмосферу романтики, заставляя её поверить в то, что их встреча – не просто случайность, а судьба.

Но, конечно, Анна осознавала, что её чувство – это игра с огнём. Разница в положении была огромна, и перспектива брака казалась нереальной. Разумовский был одним из самых влиятельных людей в империи, а она – лишь фрейлиной, пусть и самой очаровательной. И все же, Анна не могла противиться своим чувствам. Она жила надеждой, что однажды их любовь сможет преодолеть все преграды и стать реальностью.

Как я уже говорила: - при дворе вчерашнего казака любили, все красавицы были от него без ума. Однако в жёны ему императрица подобрала свою троюродную сестру Екатерину Нарышкину, за которой было дано колоссальное приданое, включавшее в числе прочего квартал - Романов двор в Первопрестольной и несколько сёл возле Москвы.

Брат фаворита в одночасье сделался одним из самых богатых людей страны.

Состоялось обручение, а спустя три месяца, в октябре случилась свадьба, в присутствии императрицы, «знатнейших обоего пола особ», иностранных послов и с почти царскими почестями и торжествами. На следующий день Екатерина Ивановна была объявлена статс-дамой с пожалованием ей служебного вознаграждения.