Грани

В торговом центре повстречав как-то Татьяну Алексеевну Жадовскую, приехавшую с очередного своего бухгалтерского семинара, Анна Николаевна натолкнулась вдруг на её холодный взгляд. Вот тут она и поняла, что девица уж больно знает себе цену. Фёдор при ней был сам не свой, стараясь не смотреть молодой женщине в глаза. Её отец был хмур и будто чем-то недоволен. Что же сватовство явно не удалось.

«- уж больно холодна и к воинскому порядку отцом приучена, не уживутся они с Феденькой».

Вот вам и «приговор» … модный – интересная передача.

А ещё Елена Малышева – Умничка, уж очень она нравилась «старушке».

******

Не сказать, что эта свадьба гремела больши́м весельем, однако всё было на ней с несравненным вкусом обустроено. Каждый элемент, от обилия света, отражающегося в начищенном до блеска серебре, до сложнейших узоров, сплетённых из живых цветов, говорил о достатке. С портретов взирали прекрасные дамы в нарядах этак примерно века восемнадцатого и девятнадцатого. Казалось, сейчас оживут их кавалеры под звуки лёгкой и живой музыки. Деловито сновали официанты, держа на согнутом локте чистую белого льна салфетку.

Подошедшая вдруг невеста к Анне Николаевне заботливо справилась о её состоянии.

- Всё хорошо, сударыня моя – Латынина Кристина Игоревна, всё хорошо. Как вовремя документы пришли с правильной фамилией. Вы теперь с Фёдором представители древнего рода, душа моя. Не забывайте этого никогда. Отрока мне родите в наследие, да не одного! Андрюшей первого нареките – это мой наказ вам…

- Спасибо, Анна Николаевна. Мы вас с моей бабулей скоро отправим на машине по домам, да только я хотела сказать, что в этом здании выставка картин обосновалась. Следующий вход с крыльца – молодые и не очень… , в общем дарования живописью балуются.

- Вот как? Я бы взялась посмотреть. А как пройти?

- Да просто. Свидетельница — Софья, она проводит вас. Моя бабуля тоже собралась. Только не задерживайтесь. Скоро торт внесут…

И действительно их встретил в художественной галерее удивительный мужчина с худощавым, породистым лицом. Он не говорил много. Зато улыбался значимо, зажигая свет в полумраке зала, где царили полотна мастеров классики и авангардные эксперименты молодых дарований. Хозяин выставки, будто сошёл с одной из картин, – аристократически бледный, с тонкими чертами, подчёркнутыми безупречными по крою одеждами современного направления. Блейзер - он сочетал в себе элегантность классического костюма и непринуждённость повседневной одежды, и джинсы от хорошего производителя впечатляли.

В его глазах, глубоких и проницательных, настроением отражались все оттенки палитры, ведь он сам был частью мира красок и теней. Он приветствовал дам лаконичным кивком, без лишних слов и церемоний, как говорится.

Не представился, но все будто знали его имя.

Словно тихий шёпот ветра, следовало оно за ним откровением: – «творец – хранитель прекрасного».

Он не критиковал и не восхвалял, лишь делился своим взглядом, своим пониманием, позволяя гостям самим прикоснуться к вечности, запечатлённой на холсте.

- Какой уровень! Будет что рассказать подругам. Анна Николаевна, признайтесь вы знали, что всё так произойдёт. Тут вам и галерея с картинами и с удивительным мужчиной при ней. Банкет на славу ладно устроенный, набережная рядом и погода великолепная. Какие фотографии будут свадебные у Кристины! На фоне золота заката и бирюзы залива через бухту «Золотой Рог». Племянница Верочка купила в гостиную себе живопись с природой. Эдакий пейзаж. Доставку заказала. И я бы приобрела нечто: - например, сюжет из жизни молодой аристократки примерно девятнадцатого века. С красивой девушкой в романтичной обстановке на прогулке и обязательно с кружевным зонтиком от яркого солнца в руках.

Анна, молча слушая Ольгу Владимировну, поглядывала на лицо художника подумывая…

А думала она как раз о том, что вдруг не о чём не думается! Что пусто в голове!

Словно кто-то выключил свет, оставив лишь серую, безликую пустоту, заполненную тишиной, оглушительной в своей бескрайности. Обычно ее голова роилась мыслями, как пчелиный улей, полная планов, воспоминаний, обрывков фраз и неумолимых вопросов. Но сейчас… - ничего!

Эта внезапная пустота пугала больше, чем любая тревожная мысль. Ведь в ней не было за что уцепиться, не было отправной точки, от которой можно было бы оттолкнуться и вернуться к привычной реальности.

Это был вакуум сознания, зловещая тишина, предвещающая бурю.